Наверное, не стоит этого делать, но я ничего не могу поделать. Тут тихо, пусто, но до сих пор стоит запах ее духов. Я закрываю дверь, задергиваю шторы и присаживаюсь на край кровати. Я так устал – смертельно. Ложусь, зажмуриваюсь, втягивая сладкий запах, и, клянусь, слышу голос Ари в своих мыслях
Я резко приподнимаюсь, услышав звук битого стекла. Осматриваюсь в кромешной темноте и только потом понимаю, что нахожусь не у себя дома, а в спальне Ариадны. Спускаюсь на первый этаж, подхватив на ходу биту Хэрри.
На кухне горит свет, хотя сейчас середина ночи. Ненавижу все, что связано с ночью, – темноту, тишину и идиотское чувство внутри, будто в это время суток простые вещи приобретают иные значения.
Я ловко перепрыгиваю через порог, эдакий Рэмбо, но уже в следующую секунду чувствую себя полным идиотом.
– Вы, должно быть, шутите?
Норин Монфор и Джейсон сидят за столом, пьют чай. Хэйдан на корточках собирает осколки сервиза, а Мэри-Линетт помогает ему.
– Серьезно? – спрашиваю я, расслабив плечи. – Чаепитие в три часа ночи?
– Никогда не поздно собраться вместе, – замечает Норин.
– Конечно. Странно, что я подумал иначе.
– И о чем ты подумал?
– Ну например, – я кидаю биту на пол и подхожу к столу, – что в гости вновь пожаловал Люцифер. Он ведь любит внезапно объявляться.
– И ты решил забить его до смерти этой штукой?
– Я решил хотя бы попытаться.
– Это в тебе и привлекает, мальчик, – улыбается Мэри-Линетт, глядя на меня. – Ты настолько уверен в себе, что даже не понимаешь, как глупо выглядишь.
– Спасибо, – киваю я женщине и сажусь рядом с Джейсоном, – вы, как всегда, все верно подметили. Хэрри, ты в порядке? Не поранился?
Он не отвечает, лишь качает головой, поправляет квадратные очки и опускается на стул рядом со мной.
– Я надеюсь, вы не против, что мы пришли, – говорю я скорее ради приличия.
– Конечно нет, – отвечает Норин Монфор.
– Что будем делать? – Мэри-Линетт придвигает свой стул к столу.
– Будем искать, – заявляет Джейсон, – у нас не так уж много вариантов.
– Целых три, – вмешивается Норин, – Аллен, Роттер и Этел.
– Кто это?
– Три разные семьи, точнее, три разных клана, в их роду были ведьмы водной стихии.
– Так просто? – хмурюсь я. – Этот дар… или энергия передается по наследству?
– Что-то вроде того, – соглашается Мэри-Линетт, подперев подбородок. – Я не помню, от кого ко мне перешла стихия воздуха, но Ари унаследовала огонь от Силест.
– Кажется, так звали вашу маму – ее бабушку, правильно?
– Да. Мы можем сделать вывод, что кто-то в роду Аллен, Роттер или же Этел обладает нужными нам способностями. Осталось понять, кто именно.
– Я разузнаю о них в Дилосе, – попивая чай, кивает Джейсон и смотрит на Норин.
Та держится за его локоть почти неосязаемо и, возможно, абсолютно непроизвольно.
– Отлично, – вздыхает Мэри-Линетт, – хорошая идея. Может, поехать с тобой?
– Я сам справлюсь.
– Уверен? – Лицо Норин непроницаемо, а вот голос кажется взволнованным.
– Уверен.
– А если речь идет о ведьме, которая еще не успела проявить свои способности? – спрашиваю я, перебирая в голове разные варианты. – Тогда мы не сможем найти ее, даже Люцифер не сможет.
– Ты прав. Все не так просто, как нам хочется.
– Но нужно с чего-то начать, – настаивает Норин. – Если отпадут эти варианты, поищем другие. Главное – не терять времени и не опускать руки.
Киваю. Я с ней полностью согласен.
Мы долго сидим на кухне. До тех пор пока утренние лучи не просачиваются сквозь пыльные окна и не озаряют остывшую еду тусклым светом.
Джейсон уезжает в шестом часу, а сестры Монфор остаются в гостиной. Они сидят близко друг к другу, укрывшись одним шерстяным пледом. Я поднимаюсь на второй этаж и гляжу на Хэйдана, который послушно плетется рядом.
– Ты сам спустился на кухню. Это здорово.
– Я захотел пить.
– Ну… это… – чешу затылок и неуверенно продолжаю: – Это вполне нормальное явление.
– Я испугался.
– Того, что захотел пить?
– Того, что увидел.
– И что ты увидел?
– Ари.
Я торможу на последней ступени и растерянно смотрю на брата.
– Что? – Внутри все вспыхивает. – Ты видел Ари? Здесь?
– Она мне приснилась, – отстраненно отвечает брат, – я видел ее во сне.
Не могу объяснить своих чувств, но легкие вспыхивают пожаром.
– Слушай, – потерев ладонью лицо, бросаю я, – это всего лишь кошмар. Ясно?
– Ясно.
– Я серьезно, Хэрри. Не бери в голову.
– Просто…
Брат замолкает, отворачивается, а я хмурю лоб. Мне кажется, Хэйдан напуган, но он сейчас постоянно такой ходит – растерянный, задумчивый, тихий.
– Хэрри, – я делаю шаг к брату. – Что тебя так напугало?
– Ари извинилась.
– И все?
– Она извинилась, а потом схватилась ладонями за лицо и сожгла себя заживо.
Я проглатываю подкатившие к горлу слова, а Хэйдан уходит, оставив меня одного в темном узком коридоре, по которому внезапно проносятся потусторонние стуки и шорохи, похожие на хрустящий огонь, пожирающий тело Ариадны Монфор.
