Я держусь за руль одной рукой. Вторую прижимаю к груди: она безумно болит. Мне почему-то кажется, что я не просто вывихнул плечо, а раздробил кость на сотни частей. И, признаться, я не удивился бы. Стоит вспомнить бешеные глаза Ариадны, и такой расклад на самом-то деле покажется хорошим. Она собиралась сломать не только мою руку.
Девочка молчит всю дорогу, сидит рядом пристегнутая и задумчивая, водит тонкими пальцами по запотевшему стеклу, рисуя волнистые узоры. У нее невероятно доброе лицо, лицо эльфа с острым подбородком и неестественно большими глазами. Руки тощие, плечи такие костлявые, что выпирают из-под теплой жилетки. Уверен, коснись ее пальцем, и она рассыплется на молекулы. Но потом я вспоминаю, что, несмотря на болезненный цвет кожи, торчащие кости и миловидное личико, этот человек спас мне жизнь.
– И как тебя зовут? – наконец спрашиваю я, искоса глядя на незнакомку.
– Эбигейл. – Она радостно улыбается. Ей наверняка наскучила тишина.
– И ты ведьма, – констатирую я, сжав в пальцах руль.
– Она самая.
– Давно ты об этом знаешь?
– С детства.
Хмыкаю. Как будто сейчас она вышла из этого периода.
– Тебе ведь лет девять… да? Восемь?
– Мне почти одиннадцать, – деловито сообщает Эбигейл.
– Это все меняет.
– Конечно, я уже взрослая.
Ну, разумеется.
Я никогда не умел общаться с детьми, понятия не имею, как вести себя.
Откашливаюсь и в очередной раз спрашиваю:
– Сестры Монфор точно в порядке?
– Я же говорила: папа отвез их домой. Не волнуйтесь, Мэтт. Вы всегда волнуетесь.
– Всегда? – Я удивленно вскидываю брови. – Ты знаешь меня?
Девочка кивает и отворачивается. Интересно! Когда же мы с ней виделись? Странно, я запомнил бы внешность этой незнакомки. Когда она подрастет, станет красивой… если, конечно, начнет есть.
– Ого, что это? – Она тянет руки к открытому бардачку, намереваясь достать барахло Хэрри, а я недовольно качаю головой.
– Не трогай! – Бросаю взгляд на девочку: – Прекрати!
– Это же нунчаки!
Я мысленно проклинаю брата за его любовь ко всякой дряни. И что, интересно, нунчаки делают у него в бардачке? Господи, Хэйдан неисправим.
– Круто! – восклицает Эби, конечно же, ослушавшись меня и размахивая палками.
Она резко растягивает их и выкрикивает что-то вроде боевого клича, а я цежу:
– Лучше не надо.
– Почему? Вы так умеете?
– Нет.
– А хотите научиться?
– Нет.
– Почему?
– Потому что.
– А я хочу. – Девочка вертит нунчаки, поджав губы. – Кстати, правильно говорить не нунчаки, а нунчаку или даже
– Я люблю тишину.
– Читать в тишине?
– Нет. Просто тишину.
– Знаете, я тоже.
– Неужели?
– Ага. Иногда голова раскалывается от шума. – Эбигейл кивает, и уже в следующую секунду одна из палок с размаху врезается в окно.
Я прищуриваюсь, а Эби виновато приподнимает плечи.
– Простите. – Она прячет палки на место и откидывается назад, потонув в кресле. – Я не хотела вас злить. У меня случайно получается действовать всем на нервы.
– Что ты, – успокаиваю я, стискивая в пальцах руль, – я не злюсь.
– Честно?
– Конечно.
Девочка смущенно улыбается и складывает в замок бледные пальцы.
Я паркуюсь напротив коттеджа Монфор и глушу двигатель. Рука жутко болит, горит и скрипит от повреждений, я выползаю из машины, как кретин, едва способный держать равновесие. Эбигейл выходит следом. Поправляет толстую жилетку и сообщает:
– Папа думал, мы не доберемся до Астерии.
– Почему?
– Потому что умрем.
Я подхожу к девочке:
– Почему ты так говоришь?
– Та женщина… – Эби смотрит на меня мужественно и спокойно. – Ее еще называют
– Наш друг?
– Оборотень.
Я в очередной раз изумленно гляжу на девочку. Откуда она так много знает? Почему Джейсон привез ее в Астерию? Как вышел на ее след? От вопросов гудит голова.
– Пойдем. Наверняка нас ждут.
– Да, ваш брат сильно волнуется.
– Ты уже с ним виделась?
– Нет! – Эбигейл вприпрыжку бежит к дому, а я задумываюсь. Я не должен удивляться, но это скачущее костлявое существо сбивает с толку.
Что еще скрывается за ангельским личиком? Не уверен, что хочу узнать это.
По коттеджу плавает стойкий запах гари. Пепел путешествует по полу, подгоняемый сквозняком, и я решаю не снимать куртку. Теперь внутри так же холодно, как и на улице. Скептически осматриваю деревянные стены, покрытые черной сажей, будто коркой, и мне становится паршиво, ведь я мог выглядеть идентично, если бы не брат и его сумасшедшие идеи. Эбигейл идет впереди. Создается такое впечатление, что это она ведет меня, а не я ее. Она решительно идет на кухню, по пути схватившись за мою руку, и переступает через порог, растянув губы в довольной улыбке:
– Мы вернулись!
На кухне много людей: сестры Монфор, Джейсон, Хэрри и незнакомый мужчина, видимо, отец Эби. Они одновременно поднимают голову, и я чувствую себя загнанной в вольер обезьяной. Можно еще скорчить рожу и помахать рукой.
– Где тебя носило? – сетует незнакомец. – Слишком долго.
– Прости.
– В следующий раз действуй четко, Эбигейл. Услышала меня?
– Да, отец.
