– Потому что ты мой брат.
– И что?
– Ты обо мне всегда заботился. Теперь я о тебе позабочусь.
– Обо мне не надо заботиться, – нервно мотаю головой, – я сам справлюсь.
– Каким образом? Убежишь? – Хэрри отворачивается и беззащитно обхватывает себя руками, будто ему холодно. – Без тебя мы не поможем Ари.
– Что?
– Без тебя мы не…
– Я услышал тебя. Но ты, кажется, не понял, гений! – Подхожу к брату и стискиваю кулаки. – Я не собираюсь помогать Ариадне. Она больше не главный герой. Она умерла в прошлой серии, Хэйдан. Теперь мы имеем дело с настоящим злодеем. А знаешь, что случается со злодеями во всех историях? – Брат молчит, выжидающе глядя мне в глаза, а я шепчу: – Их убивают.
Его челюсть отвисает, я и сам не верю, что сказал это вслух. Но это правда. Это, черт возьми, полная правда. Ари умерла. Ее больше нет, есть чудовище, которое находится в ее теле, и мы просто обязаны остановить его. Вот в чем заключается моя дальнейшая цель.
Из мыслей меня вырывает подзатыльник, который Хэйдан мне отвешивает.
Я изумленно расширяю глаза, а он восклицает:
– Ты выжил из ума?
– Какого…
– Еще раз скажешь нечто подобное, и я все дерьмо из тебя выбью!
– Ты ударил меня.
– Да, ударил! – горячо отвечает брат. – И еще раз ударю, если ты об Ари нечто подобное скажешь, уяснил? Она нам жизнь спасала сколько раз.
– Это была не та Ари, – разъяренно кричу я. – Это совсем другой человек.
– Это она же! Ей нужно помочь, мы должны ей помочь, а ты несешь полную чушь!
– Она убивает людей и нас едва не поджарила в доме. Теперь Ари еще и заставила меня убить Эбигейл. Неужели ты не понимаешь, что мы потеряли Ариадну? И уже давно.
– Не верю, что это твои мысли.
– Мы должны дать отпор этой твари даже ради самой Ариадны. Она никогда не причинила бы вред людям. А эта марионетка распоряжается жизнями направо и налево.
– Знаешь что?
– Что?
– Ты был прав.
– Я всегда прав.
– Уходи! – Хэрри нервно передергивает плечами и грозно командует: – Давай, вали! Я не собираюсь с тобой разговаривать, пока у тебя мозги на место не встанут.
– У меня все в порядке с мозгами, Хэйдан. Не нарывайся!
– Раньше ты за такие слова голову снес бы, а теперь ты сам их говоришь.
– Я многого не понимал.
– Отлично! Замечательно, что сейчас ты все понял. Давай! – Хэйдан поворачивается ко мне спиной. – Катись!
– Хорошо.
– Придурок.
Это последнее, что я слышу от брата, прежде чем он переступает порог коттеджа и в бешенстве захлопывает дверь. Хэрри больше нет, нет больше его болтовни, и я киваю:
– Отлично!
Так даже лучше.
Если никто со мной не согласен, это не значит, что я неправ. Я прав. Я всегда прав! Ариадна опасна, и я должен остановить ее. Мне в голову приходит безумная идея, и я повинуюсь. Бреду вдоль темных улиц и думаю о том, как пусто в груди. Уверен, осмотри я сейчас себя, замечу дыру, из которой торчат обнаженные нервы, они вибрируют и заставляют меня сердиться до безумия, кричать до исступления и ненавидеть себя до отчаяния. Я сам себе мерзок. Повинуюсь инстинктам, которые раньше меня никогда не подводили. А теперь такое ощущение, что инстинктов больше нет, нет и интуиции.
Будто марионетка, сломанная и бракованная, я иду вперед, решаясь на нечто опасное и отвратительное. Мое сердце против, а голова согласна. Я всегда слушал голову.
Взлетаю по ступенькам на уютное крыльцо и звоню в дверь. Мне открывают тут же.
– Привет, – говорю я и стискиваю зубы до скрипа. Я уверен, что поступаю верно. Да, я уверен. Уверен. – Ты была права. Я могу пройти?
– Конечно. – Джиллианна кивает и вымучивает фальшивую улыбку. Однако затем на ее лице появляется новое выражение, с которым я еще не сталкивался. – Проходи. – Глаза у нее вспыхивают яркими обжигающими искрами. – Мы ждали тебя.
Отец Джиллианны, пастор Хью, наливает мне чай и садится напротив. Я давно тут не был. Забыл, как выглядит идеальный дом Хью: идеальный порядок, идеальная чистота, даже воздух здесь легкий, совсем не такой, как на улице, стерильный.
Я не хочу пить. Я не хочу обманывать и притворяться. Я устал.
– Что вы можете мне предложить? – Мой голос тверд. Я намерен избавиться от зверя, который захватил тело Ариадны Монфор, и ничто меня не остановит.
– Я знал, что рано или поздно ты найдешь к нам путь, сынок.
Пастор Хью – высокий, седовласый мужчина с серыми глазами, в которых плавает и застаивается пустота. Я ненавидел его проповеди, не считался с его мнением. Мне было спокойно рядом с его дочерью, и это единственное, что нас связывало. Любовь к Библии – одержимость, о которой мне ничего не известно.
На данный момент пастор Хью – союзник, который знает, как избавиться от зверя, и потому я готов терпеть его общество, терпеть звук четок, которые скользят в его пальцах.
– Ты не пьешь чай.
– Я не голоден.
– Мне больно глядеть, каким мучениям ты подвергся. – Мужчина сочувствующе смотрит на меня, но я не куплюсь на эту жалкую попытку войти в доверие. – Мне жаль.
– Я пришел не за жалостью.
– А зачем ты пришел?
– Отец, – вмешивается Джил и робко улыбается: – Мэтту нужна помощь.
