Люцифер, которому вполне комфортно в теле молодого футболиста, шире улыбается и пожимает плечами: мол, как скажешь. Е го пальцы размыкаются, но оставляют багровые подтеки на коже, и я невольно потираю появившиеся ссадины, словно могу избавиться от них, если просто очень сильно захочу. Перевожу настороженный взгляд на гостя.
— Что вам нужно?
— Я хотел поговорить.
— Сейчас?
— Милая Меган сказала, ты не приняла мое предложение.
— Отдать душу? — Я оглядываюсь и, убедившись, что на нас не смотрят, усмехаюсь. Я сплю, сто процентов. — Увы. Мне не хочется превращаться в бездушную тварь, Хозяин.
— Почему?
Смотрю на него и чувствую, как подкашиваются ноги. Чудовищное существо только внешне похоже на Чендлера. На самом деле, в глазах его черная бездна. И я не испытываю злости, но вдруг ощущаю парализующий ужас, словно эта бездна поглотит меня, если я не отведу глаз. Надо отвернуться, надо разорвать контакт, но у меня не получается. Я смотрю в карминово — красные глаза Люцифера, пораженная его немыслимой властью надо мной и моими мыслями, и беззащитно сжимаю в кулаки пальцы.
— Как много ты думаешь, моя дорогая Ариадна, — науськивает Дьявол, неожиданно оказавшись за моей спиной. Его ледяные пальцы проходятся по моим плечам, забираются в волосы, и я испуганно стискиваю зубы, понятия не имея, почему ноги врослись в землю.
— Я не стану…
— …подчиняться мне? Ты хочешь.
— Нет.
— Все хотят, моя дорогая, — шепчет он мне на ухо, и от его слов дребезжит сердце. Я в отчаянии цепляюсь за шум трибун, свист ветра. Но уже скоро не слышу ничего, кроме его голоса. — Нужно лишь узнать цену. У всего есть цена. Сколько стоит твоя верность?
— Прекратите.
— Вижу. Я не удивлен. — Люцифер внезапно ласково касается ладонями моего лица и поворачивает его в сторону западных трибун.
Там, под десятком невидящих взглядов, стоят они.
Мои колени подкашиваются, я непроизвольно испускаю судорожный вздох, вместе с которым испаряются остатки воли. В глазах все сплетается, но лица моих родных четкие и настоящие. Мама, папа, Лора. Они молча смотрят на меня, улыбаясь, будто живые. И меня переполняет радость, словно все реально, словно они пришли на игру, они не умирали.
— Это очень просто, — шепчет мне на ухо Дьявол, заправляя назад выпавшие из пучка локоны, — только скажи это. Скажи, и они будут живы.
Лора помахивает тонкой ладошкой, а отец приобнимает маму за плечи. Они смотрят на меня, излучая тепло, надежду, и я крепко зажмуриваюсь, ощутив, как покалывает глаза.
И тут, внезапно, в моей голове проносится звук битого стекла, визг шин. Я невольно ощущаю запах гари, повисший воздухе, забивающий легкие. Запах крови. Бензина.
Нет. Встряхиваю головой.
М оя семья погибла. Они ушли и никогда не вернутся. Никогда.
Боль проносится кипятком по венам, и дышать совсем невыносимо, но я вдруг делаю шаг вперед и поворачиваюсь лицом к Люциферу. Он выжидающе глядит на меня жгучим, пронзительным взглядом, а я отрезаю:
— Нет.
— Что?
— Я сказала, нет. Я не отдам вам душу.
Лицо Логана изувечивает животный оскал, совершенно ему несвойственный. Он так и смотрит на меня равнодушно, но при этом умудряется проникнуть в глубину мыслей и с особой жестокостью исковеркать каждое светлое воспоминание, каждую надежду, отчего во мне становится очень пусто и одиноко.
По немому принуждению моя голова поворачивается в сторону трибун, и я невольно замечаю Хэрри, Мэтта и Джил, болтающих о чем-то. В груди покалывает.
— Им хорошо вместе, — шепчет Люцифер, внезапно оказавшись со мной рядом. Меня пробирается от холода, а он сцепляет на груди руки. С аналогичным пристрастием изучает моих друзей, потирает пальцами подбородок. — Без тебя им лучше.
— Лучше…, — вдруг эхом повторяю я.
Джил порывисто кладет голову на плечо Мэтта, а он целует ее в макушку. Хэйдан на них смотрит почти благоговейно, будто счастлив, что они нашли друг друга.
— До встречи с тобой они не рисковали жизнью, думали о будущем, строили планы, а теперь каждый день может стать последним. Из-за тебя.
— Но…, но я не просила. Я не…
— Ты нашла друзей и воспользовалась тем, что в них больше хорошего, чем в тебе.
— Я не пользовалась ими. — Рычу я, стиснув от горечи зубы. — Я никогда не желала им зла, я не хотела. Они сами решили помочь мне, быть рядом.
— У них не было выбора. — Люцифер поводит плечами, а я отворачиваюсь и гляжу на плавающий, зеленый стадион. Дышать совсем нечем. Он прав, прав, я должна оставить их. Должна. Но я не могу. Почему? — Потому что в отличие от тебя, они не эгоисты. — Шепчет Дьявол, и я невольно встречаюсь с ним взглядом.
Сердце тарабанит по груди, а он все сканирует меня рубиновыми глазами, будто бы торжествует и криво улыбается.
— У тебя есть время. — Он протирает мокрые полосы на моих щеках. — Подумай.
Дьявол уходит все также в теле Чендлера, и несколько секунд я пялюсь ему вслед, а потом порывисто отворачиваюсь и прикрываю ладонью губы. Мне не устоять на ногах. Я плетусь к скамье, неуклюже сваливаюсь на нее и поджимаю к груди ватные ноги.
Все это была иллюзия, и родители, и ребята. Все это нереально. Нереально.
