— С Мэттом?
Логан прищуривается и вздыхает, неуклюже поправив взъерошенные волосы.
— Тебя это так удивляет, но Мэтт ведь не всегда был Иисусом. Он любил развлечься.
— И как это понимать?
— Так и понимать. Ты его совсем не знаешь, думаешь, он милый парень. — Логан тихо усмехается и пожимает плечами. — Ты ошибаешься. Во всяком случае, раньше с ним было гораздо веселее. Сейчас он настолько погряз в учебе, что, наверно, сошел с ума.
— И почему он…, — я запинаюсь, когда замечаю, как две машины внезапно газуют и срываются с места. Что они делают? Слежу за ними взглядом и неожиданно понимаю, что едут они прямиком в стену! Подаюсь вперед и охаю. — Что за черт?
До преграды остаются сущие метры, а толпа вокруг довольно улыбается, словно нет ничего странного в двух суицидальных подростках, решивших вместе покончить с собой.
— Логан, что они творят! — Восклицаю я. — Они же разобьются!
— Тише, успокойся. Это игра, Ари.
— Игра? — Я хмурюсь, когда машины тормозят за несколько метров до стены. Колеса оставляют черные следы, но приглядевшись, я замечаю десятки похожих следов, будто бы подобное безумие происходит здесь довольно часто. Ничего не понимаю. — У них не все в порядке с головой, верно? Что это вообще было?
— Мы так развлекаемся. Проверяем нервы на прочность. Кто первый затормозит, тот проиграл. Я как-то раз выиграл кучу денег. Серьезно, ставки были отличные.
Перевожу взгляд на парня, а он гордо лыбится.
— Ставки? Логан, — покачиваю головой и протяжно выдыхаю, — вы в своем уме?
— Это весело!
— Весело умереть, потому что, напившись, ты вдруг решил выиграть в тупом споре?
Чендлер размышляет несколько секунд, а затем пожимает плечами.
— Ну да.
Отлично. Я пришла точно по адресу. Т ут безумцев гораздо больше, чем у меня дома.
— Ну, еще у нас есть развлечение для детей…, — язвит он, потянув меня к толпе ребят, и кивает в сторону гигантской бочки. Рядом с ней стоит огромная мишень с едва заметной красной точкой в центре. — Это для тех, кто хочет рискнуть, но боится умереть.
— А есть те, кто не боится?
— Есть.
— Ах, психи, ты про них, — я улыбаюсь, — тогда ясно. И что это за бочка?
— Мишень соединена с механизмом, которым прикреплен к стулу. Гляди, он прямо в воздухе, над ледяной водой, что парни целый день наливали ведрами.
— И все это для того, чтобы…
— Когда неудачники промахиваются, жертва сидит себе спокойно на стуле и зевает. А если ты попадаешь точно в цель, человек валится со стула прямо в холодную водичку.
— Мда, — я скептически хмурю лоб, — развлечения у вас невероятные. И в чем риск?
— Не боишься промокнуть? — Мурчит Логан, а я возмущенно закатываю глаза.
— О, Господи. Да вы никогда в жизни не попадете в мишень! Тут все пьяные до такой степени, что даже на ногах стоять ровно не могут. Если я сяду на стул, то засну от скуки.
— Считаешь?
— Конечно. Даже на трезвую голову попасть в центр трудно.
— Тогда давай поспорим на десятку, что я попаду с третьего раза.
— Десятку? — Я фыркаю и стягиваю с плеч куртку. — Как минимум двадцатка! Потому что ты пообещал мне веселье, а я чую, что усну, пока ты будешь натягивать тетиву.
Плетусь к ненадежной, огромной конструкции и слышу, как Логан смеется. Наверно, я позабавила его, раз он так нежно улыбается. Или это просто флирт? Вряд ли ему удастся поразить цель. Слишком сложно. Зато мы посмеемся, и все в этом духе. Забираясь на стул, я внимательно изучаю черную воду, в которой плавают едва заметные звезды, и хмыкаю:
— Это точно вода? Может, вы решили перевести все пиво, что у вас было?
— Мы что — идиоты? — В осклицает парень, а я пожимаю плечами.
— Ну, знаешь ли. Вы играете в такие игры, как: кто умрет первым. Поэтому …
Усаживаюсь на стул и неуклюже сплетаю на коленях пальцы.
Вокруг собирается толпа. Люди рьяно свистят, похлопывают Чендлера по спине, а я вдруг думаю, что все это ловушка, и сейчас парень попытается пронзить мою голову, а не мишень. Однако уже через пару секунд Логан выпускает первую стрелу, и она ударяется о самый край мишени, испустив неприятное дребезжание. Я наиграно выдыхаю.
— Это будет еще скучнее, чем я ожидала.
— У меня три попытки! — Оправдывается парень и вновь натягивает тетиву.
Наверно, упасть в ледяную воду паршиво, но я даже не волнуюсь. Почему-то я знаю, что Чендлер не попадет в цель. Это было бы чудом! А я колдовать не собираюсь. Так что я мирно жду, когда он выпустит стрелу, и улыбаюсь шире, едва он вновь промахивается.
— Я просто давно не стрелял, — взвывает он, нервно улыбаясь ребятам из команды, а я почти благоговейно наблюдаю за его муками. Нельзя быть настолько самовлюбленным. Я почти уверена, что когда он третий раз промажет, мне придется соскребать его гордость с остывшего асфальта. И то вряд ли удастся склеить все осколки его разбитого сердца.
Язвить долго у меня не получается.
Внезапно происходит нечто невероятное. Я четко вижу стрелу в руках парня, я вижу, что он не успевает ее выпустить. А еще я слышу глухой стук… Стул подо мной мгновенно проваливается, и я не успеваю опомниться, как валюсь вниз, испустив судорожный крик.
