— Да. Веселье, верно? — Хэйдан нервно кривит губы. — Безумие, на самом деле.
— Ты ведь шутишь. — Я озадачено покачиваю головой. — Скажи, что ты шутишь.
— Продолжалось это довольно-таки долго. Его срывы уже и я застал. Отец места себе не находил, а Мэтт все равно ездил сюда, выпускал пар, так сказать. Правда, однажды все плохо кончилось. Ты ведь видела шрам на его подбородке?
Я задумчиво застываю и вспоминаю, как в первый день заметила на его лице белую, широкую полоску. Я решила, что он любит подраться, но тогда я совсем не знала Мэтта, а потом эту теорию можно было выкинуть в урну, ведь мальчики, делающие уроки и бренно влюбленные в религиозных девочек, не особо любят размахивать кулаками.
— Что случилось? — Вновь смотрю на Хэрри.
— Он не затормозил вовремя. — Парень тяжело выдыхает и почесывает шею. — Носом влетел в стену и разнес полностью весь капот, кровищи было море. Врачи его собирали по кусочкам, я утрирую, естественно. Но было жутко. Отцу стало плохо. Он тоже пролежал у докторов какое-то время с давлением.
— И после этого Мэтт изменился.
— Да. Вышел из больницы, будто бы с новыми мозгами! Да и Джил к нему постоянно приходила. Они уже знали друг друга, и она навещала его вплоть до выписки.
— Ему стыдно, — шепчу я и сильнее укутываюсь в куртку, — он знает, что ошибся.
— Потому и сидит за уроками, думает о будущем, — поддакивает Хэрри, — ясное дело.
— Почему ты раньше не рассказывал?
— А что бы изменилось?
— Не знаю, я бы понимала, почему он так терпеть не может Логана, почему вечно нам о правилах бубнит, про будущее рассказывает и благие намерения, при этом ненавидя все, что касается церкви и религии. Ну и, конечно же, в тот день, когда он едва не разбился, он соревновался с Чендлером, верно?
— Впрочем, как и всегда.
— Замечательно.
— Логан ни в чем не виноват, Ари. Только в том, что много о себе думает.
— Хочешь сказать, проблема Мэтта в самом Мэтте?
— Но так и есть, зачем врать? — Парень устало поводит плечами. — Я говорил ему, я не боюсь сказать правду в глаза, и он знает мое мнение. Более того, он с ним согласен.
Я протяжно выдыхаю и внезапно понимаю, почему Мэтт так держится за Джил. Она стала близким человеком в тот момент, когда он отталкивал всех, но ее это не остановило. Даже сейчас он не в состоянии выпустить ее руку, ведь она много для него значит.
Я поднимаю подбородок, оглядываюсь и непроизвольно замечаю смазанный силуэт, мельтешащий меж огненных и рыжеватых языков. Прищуриваюсь и оторопело понимаю, что женщина, стоящая вдалеке от ребят, скрытая в темноте ночи — мама Мэтта.
Тело пронзает судорога. Я ухватываюсь за локоть парня и собираюсь встряхнуть его, но не успеваю. Женщина поднимает руку. Ее костлявые пальцы указывают в сторону, и я послушно перевожу взгляд, надеясь, что мне не показалось, и она действительно пытается мне что-то сказать; неожиданно я замечаю, как Мэтт пожимает руку Логану, у обоих глаза так и сверкают. Джил недовольно причитает, пытается оттянуть своего парня назад, но он не сдвигается с места, продолжая сверлить дыру во лбу Чендлера.
Вновь перевожу взгляд на маму Мэтта, но вдруг понимаю, что призрак исчез. Черт, я уже устала от их неожиданных появлений и исчезновений. Почему нельзя просто подойти и сказать: Ари, тут такое дело. Мой сын опять собирается совершить глупую ошибку. Мне бы хотелось, чтобы ты схватила его за шиворот и отвела домой. Ну, что сложного?
Недовольно закатываю глаза к небу и срываюсь с места.
— Ари? — Восклицает Хэрри. — В чем дело?
— Просто иди за мной.
Согреваюсь, пробираясь сквозь толпу. Несусь к парням и невольно замечаю, как они разбредаются по машинам. Ох, зачем Мэтт это делает? Еще и на старом пикапе Хэйдана.
— Останови его, — вдруг чеканит Джил, внезапно возникшая передо мной. Ее взгляд в меня врезается и едва не сбивает с ног. — Ари, пусть не садится, он послушает тебя, скажи.
Она цепляется за мои руки, а я оторопело ахаю. Он послушает меня?
Да, конечно, но только в случае, если я воспользуюсь своими способностями.
— Джил, иди к Хэйдану, я разберусь.
Пожалуй, я не хотела приказывать, но, увы, вышло, как вышло. И девушка послушно уходит, освободив мне проход. Я прорываюсь вперед, оттолкнув любопытных зевак, и на Мэтта едва не наваливаюсь со спины, когда он распахивает дверцу пикапа.
— Эй! — Мой голос звонкий и металлический. Хватаю парня за локоть и тяну на себя с такой силой, что, наверняка, завтра рука у него будет саднить. — Какого черта ты делаешь?
Мэтт пронзает меня таким ледяным взглядом, что бочка с холодной водой мне вдруг кажется просто сказкой. Невольно я отступаю назад, как от грубого пинка, и свожу брови.
— Что ты творишь?
— Не мешай мне.
— Это мое любимое занятие, Мэтт.
— Ари, отойди.
Он собирается вновь открыть дверь, но я хватаюсь за нее пальцами и рявкаю:
— Эй, ты же знаешь, что глупо со мной спорить. — Я ощущаю пожар в груди, глаза так и пылают огнем, поджигающим его холодность и равнодушие, а ему словно наплевать.
— Ты этого не сделаешь. Ты знаешь, что тогда мы перестанем общаться.
— Я сделаю. Заставляю сначала не садиться в машину, а потом и позабыть об этом.
