Оглядываюсь, думаю, пора бежать, но вместо этого послушно следую за парнем. Не знаю, как мне улизнуть. Я бы что-то придумала, да соврать Чендлеру не получится.
В спортивном зале много народу. Играет светомузыка, разрываются колонки. Парни и девушки танцуют, отбивая ноги, а я до боли сжимаю пальцы, сражаясь с невыносимым и вполне ненужным желанием сорваться с места и присоединиться к ликующей толпе.
— Я же говорил, — смеется Логан, обнимая меня за плечи, — тут классно!
Тут просто замечательно, и я невольно осматриваюсь в поисках главного весельчака. Не сомневаюсь, что Люцифер придумал, как мне испортить вечер. Он ведь умеет портить жизни, что уж там до какого-то канонного осеннего бала. Не удивлюсь, если прямо сейчас на мою голову выльется несколько литров крови.
— Я рад, что ты пошла!
— Как будто у меня был выбор.
— Что?
— Говорю, и я тоже, — улыбаюсь и отворачиваюсь, — рада до одурения.
Логан качает головой в такт музыке и здоровается с какими-то парнями, а я внезапно понимаю, что такая жизнь их вполне устраивает. Такая жизнь им по вкусу. И, наверно, и я не отказалась бы ходить на школьные танцы, волноваться о предстоящих играх, учиться и ссориться с подругами. В этом вся суть подростковой жизни. Сходить с ума и совмещать это безумие с взрослением, осмыслением того, что раньше казалось неважным. Ребята так искренне улыбаются, болтают, смеются, что я невольно перенимаю их настроение и вдруг становлюсь частью этого прекрасного момента. Глупые танцы, школьный бал. Ничего нет в этом особенного и незабываемого. Но особенные люди, которые рядом. Незабываемы их счастливые лица, блестящие глаза, будто выбор платья, действительно, был колоссальной проблемой, а прокат костюма — досадной необходимостью. Они такие живые.
Я многое потеряла, когда стала «исключением». Я потеряла возможность радоваться мелочам, потому что теперь в моей жизни счастье не в танцах и не в оценках.
Я буду действительно счастлива, если выживу. А это слишком сложно, чтобы быть и правдой, и мечтой одновременно.
Внезапно я ощущаю на себе чей-то взгляд, мою спину обдает необъяснимое чувство, полное теплоты, волнения и парализующего страха, и, обернувшись, я замечаю Мэтта.
На голову выше и Хэрри, и Джил, и Бет, которая почему-то оказалась рядом с ними, он смотрит на меня и не шевелится. Его растерянный взгляд прорывается внутрь меня, а я столбенею, ощутив невероятную слабость и жжение в груди. Каждую биологию я сбегала с урока, боясь встретиться с ним взглядом, боясь услышать его голос. Каждый раз я мигом проносилась по стоянке, надеясь, что они с Хэйданом уже уехали. Я бежала от братьев так рьяно и так неустанно, что сейчас, заметив их в нескольких метрах от себя, пропускаю по груди сильнейший удар. А Мэтт не щадит меня. Он всегда делал то, что считал нужным, и его не волновало, насколько, порой, жестоки его взгляды или слова. Он смотрит на меня, а я задыхаюсь. И я не хочу, чтобы он отворачивался. Я согласна задохнуться.
Неожиданно Хэрри замечает, что брат не шевелится уже добрых пару минут, потому толкает его по плечу и рукой взмахивает, и я тут же перевожу взгляд на Логана.
Нужно уносить ноги. Нужно сказануть что-то и бежать, сломя голову! Однако потом я вдруг думаю, что не могу вновь испариться. Черт. Ну, почему я думаю об этом именно в эту минуту, именно сегодня? Не время для сентиментальностей, а в груди что-то взвывает с нечеловеческой силой, и меня разрывают на куски те самые сомнения, после которых не остается ни одного живого места.
— Логан, я отойду, — говорю я, выдохнув. Парень переводит на меня взгляд, а я спешу продолжить, чтобы он не выдумал что-то такое, что вновь усложнит мне задачу. — Прости.
— Но ты вернешься? Верно?
Не могу лгать. Я не могу лгать.
Смотрю Чендлеру прямо в глаза и понимаю, что поступаю отвратительно. Он вполне хороший парень и не заслуживает подобного отношения. Но я не могу иначе.
— Нет, — говорю я, невольно прикасаюсь к его плечу и вновь шепчу, — прости.
Парень вскидывает брови, а я схожу с места. Чувствую, как в груди у него все разом переворачивается, как разочарование затуманивает рассудок, и зажмуриваюсь так крепко, что глаза вспыхивают. Впервые я верю Логану. Я верю, что он умеет чувствовать, вопреки тому, что о нем говорят. Возможно, это еще одна история, в которой человек меняется из-за другого человека. Вот только я не хочу быть героем этой истории. К сожалению.
Я смахиваю с лица усталость, а когда выпрямляюсь, вижу, что братья Нортон, Джил и Бетани идут ко мне, вооружившись одним выражением лица на четверых: недоумением.
Я останавливаюсь перед ними и растягиваю губы в неуместной улыбке. Что ж, мне в голову ничего другого не приходит, кроме как лыбиться и притворяться, что все отлично.
— Ари, — естественно, первым в себя приходит Хэрри. Мой спаситель. Он подается ко мне, обнимает, будто так надо, будто так правильно, и смеется, — ты здесь!
Я позволяю себе на время расслабиться и перенять его радость.
— Да, — шепчу я ему на ухо, — я здесь.
