— Но это опасно, ведь ты… — Мэтт подается вперед и толкает Хэрри в бок. Тот тут же откашливается. — Ты в зале, переполненном пьяными футболистами!
Он продолжает улыбаться, а Джил недоуменно переглядывается со своим парнем, но Мэтт лишь пожимает плечами, чем вызывает у девушки невероятное раздражение. Она на меня смотрит почти ненавистно, стискивает края желтого, длинного платья, и неожиданно улыбается. Я ощущаю такую дикую вину, что подкашиваются колени. Эта девушка знает, что ее водят за нос. Она понимает, что ей врут в лицо, что ее обманывают, и она держится из последних сил, чтобы скрыть слезы, обиду, усталость. И улыбается.
— Я отойду на минуту, — говорит она.
— Зачем? Давай я…
— Мэтти, я в туалет.
Она кивает, медленно уходит, а я гляжу ей в след, поджав губы. Я чувствую, как она едва ли дышит, как грудь у нее пылает и горит. Она ровно держит спину, а в голове у нее проносятся такие дикие мысли, словно у нее больше никого нет. Словно она совсем одна.
— Что ты здесь делаешь? — Рычит Мэтт, поддавшись вперед.
— Я уже ухожу.
— Ты выглядишь растерянной, — замечает Бетани и морщит нос, — все в порядке?
— Да, все хорошо.
— Как все может быть хорошо? — Удивляется Хэрри. — Сегодня же праздник. Забыла?
Я громко усмехаюсь и покачиваю головой. Наверно, нервы у меня сдают, потому что я продолжаю улыбаться, как идиотка, внутри сгорая от безумной паники.
— Забыла? Очень смешно. Я бы не прочь, но, уверена, мне с удовольствием напомнят.
— Кто?
— Друзья из ада.
— Какие еще друзья из ада? — Не понимает Бетани и вскидывает брови. Наверно, она еще не поняла, в какую компанию попала. Да и я не понимаю, что она забыла с Хэрри.
— Неважно, я уже ухожу. Простите, что вмешалась. — Невольно смотрю на Мэтта, и я, черт возьми, зря это делаю, потому что его глаза прожигают меня насквозь. Парень дышит так тяжело, что его белая рубашка со свистом вздымается и опускается, и голова у меня на какое-то время отключается, приняв его эмоции и приняв его чувства. Это странно. Я едва ли понимаю, что он ощущает, но это на удивление напоминает мне собственные эмоции.
— О, люблю эту песню, — неожиданно взывает Хэрри и игриво щурится, — Бетани, я бы хотел пригласить тебя на танец.
Я перевожу взгляд на парня. Что? Растерянно округляю глаза. О чем Хэрри вообще думает? Солдат-Бетани танцует только с накаченными футболистами, иначе не грозилась бы мне в первый день свернуть шею из-за Логана Чендлера.
Однако неожиданно девушка кивает. Берет парня под локоть и улыбается.
Челюсть у меня едва не отваливается. Я неделю с парнями не общалась. Неделю! Я и представить себе не могла, что они с Бет сдружились. Это же безумие какое-то.
— Ари, — восклицает на ходу Хэйдан и коварно лыбится, — пригласи Мэттью. Он тоже любит эту песню, просто стесняется тебе сказать.
— Что? Я не…
Мэтт замолкает, не закончив мысль, а я покрываюсь мурашками и краснею до ушей. Я почти уверена, что он специально. Точнее, я точно знаю, что он все продумал. Наглец!
— Слушай, — выдыхаю я, — потанцуй со мной. Я пригласила, верно? А ты отказывайся.
— Почему я должен отказываться?
Растерянно морщусь.
— Потому что ты лучше провалишься сквозь землю, чем потанцуешь со мной.
— Кто тебе такое сказал?
— Ты серьезно? Мэтт…, по-моему, безопаснее сдаться Дьяволу, чем позволить тебе ко мне приблизиться. — Я не дышу. Я совсем не дышу. — Правда?
— Правда.
Мы смотрим друг на друга и молчим. И мне кажется, что проходит целая вечность, в которой так много недопонимая и различий, а затем парень берет меня за руку и медленно притягивает к себе. Радужки его глаз делаются совсем темными, он неотрывно смотрит на меня, гипнотизируя и сбивая с толку, и я растерянно приподнимаю подбородок, а он едва слышно сглатывает. Мы оказываемся так близко, что голова у меня кружится.
— Что ты делаешь? — Шепчу я, когда его пальцы прокатываются вниз по моей спине и застывают на талии. Больше всего на свете мне хочется, чтобы он объяснил, что творится, потому что я проваливаюсь в ощущения, о которых ничего не знаю.
— Я танцую, — хрипло отрезает Мэтт.
— Ты умеешь танцевать?
— Я все умею.
— Я и не сомневалась, что ты так скажешь. — Дергаю уголками губ, отворачиваюсь и в сторону смотрю, лишь бы в глаза Мэтта не смотреть, иначе сердце у меня остановится.
— Ты не должна была приходить. — Вот он, тот самый праведный Мэтт, от которого я уносила ноги, и по которому я так жутко скучала. — Здесь опасно. Ты же знаешь.
— Знаю. Но Логан утром пришел ко мне домой и…
— Логан пришел к тебе домой?
— Да. Он не оставил мне выбора.
— О, это так ужасно, когда тобой манипулируют, — чеканит парень, и я ощущаю, как у него в груди растет раздражение, передающееся мне огненными стрелами, — понравилось?
— Я никогда не заставляла тебя делать то, что ты делать не хочешь, — говорю и гляжу на парня. Он тоже смело глядит на меня, уверенный в своей правоте, но я, черт возьми, ни разу не применяла на нем принуждение, и он знает об этом.
— Необязательно использовать силу, чтобы заставлять что-то делать.
— Правда?
— Да.
