Недоумение людей, что танцевали рядом, сваливается на меня с невероятной силой. Я чувствую взгляды подростков, чувствую, как они перемалывают нам косточки, думая о Джил, и о том, что ее парень целуется с одной из проклятых Монфор. Их ненависть бьет и кромсает на куски, и, сделав еще несколько шагов назад, я больше не могу остановиться и убегаю, прорываясь к выходу, будто там я смогу вдохнуть воздух, которого в зале нет.
Я бегу так быстро, что не вижу ничего перед глазами.
Останавливаюсь только в пустом коридоре и облокачиваюсь спиной о стену. Когда-то я стояла здесь, сжимая в пальцах люцерну, и думала о первом школьном дне. Тогда все было намного проще. Тогда я еще не вляпалась в проблемы с Люцифером, не поссорилась с друзьями, не поцеловала Мэтта…
Ох, в груди вспыхивает дикий пожар. Я прикасаюсь к губам, медленно прохожусь по ним пальцами и вспоминаю, как он стоял совсем близко, как я обнимала его плечи.
Я никогда не смотрела на Мэтта, как на друга. Он всегда жутко раздражал меня, злил и приводит в исступление своими праведными разговорами о том, что рационально, о том, что верно. Но, в то же время, я всегда хотела, чтобы он был рядом. Это так странно.
— Ари! — Внезапно восклицает знакомый голос. Отлипнув от стены, я замечаю, как ко мне плетется Хэйдан. Глаза у него удивленные, руками он машет так широко, что пиджак нелепо взмахивает в разные стороны. — И что это было?
— Слушай, — я потираю пальцами лоб, — давай не будем…
— Давай будем.
— Хэрри, я не знаю, что на меня нашло. Точнее, знаю.
— Знаешь? — Парень останавливается напротив и выжидающе вскидывает брови.
Мне становится не по себе. Я ощущаю неодобрение, исходящее от него, но потом…
— К черту, — решительно вспыляю я и улыбаюсь, — да, я поцеловала Мэтта, поцеловала его, потому что он так сильно меня достал, что я пыталась расцеловать его до смерти.
— Ты чувствуешь к нему что-то?
— Это так неестественно?
— Мне казалось, ты одиночка. — Хэрри замолкает, пристально смотрит на меня, а мне становится паршиво, едва я чувствую холодность, что кроется в его груди. Да, возможно, я пыталась скрыть свои чувства, но я никогда не говорила, что люблю одиночество.
— Понимаешь, он все спрашивал: чего я хочу, чего я хочу, а я… Я хочу…
— Быть с ним. Знаешь, — парень как-то протяжно выдыхает, — неудивительно.
— Правда?
— Конечно. Кто бы устоял перед ним.
— Что? — Округляю глаза и прыскаю со смеху. Что это на Хэрри нашло? — Ты головой ударился, пока бежал за мной?
Парень ответить не успевает, да и я не успеваю ничего понять.
З а моей спиной звучит глухой треск, а затем по коридору проносится пронзительный свист. Моргаю, а когда открываю глаза, из плеча Хэрри уже торчит металлическая стрела.
ГЛАВА 24. ИСКЛЮЧЕНИЕ.
О, Боже. Боже.
Я порываюсь вперед и хватаюсь за друга оцепеневшими пальцами.
— Нет! Хэрри! — Взвываю я, будто животное, пока кровь заливает его белую сорочку и валится тяжелыми каплями на пол. — Пожалуйста, Хэрри, смотри на меня, смотри…
В глазах темнеет. Колючая боль прокатывается по руке и стреляет в шею, и когда я в недоумении опускаю взгляд, я понимаю, что по локтю у меня тянутся алые полосы. Кровь.
Моя кровь из моей дыры в плече, что появилась в ту же секунду, что и рана друга.
— Ари, осторожно! — Кричит знакомый голос, и я ошеломленно морщусь.
Что происходит? Я оборачиваюсь, покрывшись испариной, и едва не падаю в ужасе. Вдалеке с опущенным луком стоит Мэтт, а рядом с ним Бетани и…
— Хэрри? — Шепчу я. Что за черт. Я сошла с ума.
Живой Хэйдан бежит ко мне, размахивая руками. Лицо у него бледное и испуганное.
— Ари! Быстрее! — Вопит парень. — Обернись!
Что они делают, и что вообще происходит? Недоуменно перевожу взгляд на лучшего друга, которого секунду назад пронзила металлическая стрела, и вдруг вижу перед собой темноволосую женщину. Ту самую, что приходила на обед вместе с Меган фон Страттен.
Она слизывает капли крови, проступившие на губах, и скалится, словно животное. Я ошеломленно распахиваю глаза.
— Привет, дорогая. — Шепчет она и вдруг резко подается вперед. Выдернув из своего тела стрелу, Доротея взмахивает ею в воздухе, прямо перед моим лицом, однако я вовремя отклоняюсь назад, едва не повалившись на спину. Женщина смеется диким хохотом, идет на меня, разрезая пространство между нами порывистыми, четкими движениями, а я лишь вижу, как ее человеческое лицо преображается, линяя и покрываясь черными пятнами, как будто она стареет в замедленной съемке. В конце концов, передо мной оказывается фурия, с острыми, гнилыми когтями и пересекающимися глубокими шрамами на сером лице. Она прыгает на меня с нечеловеческим рычанием, а из ее спины вырываются два костлявых и кривых крыла, покрытых черной слизью. Я вижу, как чудовище выставляет вперед стрелу, намереваясь проткнуть ею мое горло, но неожиданно резко стискиваю зубы и кричу:
— Нет!
