По коридору проносится оглушающий звон, стена покрывается тонкими трещинами и уже в следующую секунду огромные глыбы бетона сваливаются вниз, придавив фурию к пыльному паркету. Я порывисто прижимаюсь к стене, ловя засохшими губами воздух, и чувствую, как в спазмах дергается рука от колючей, неприятной боли.
— Черт возьми, — хриплю я, — черт возьми…
Доротею подстрелили, теперь у меня дыра в плече. Но сейчас на ней бетонная глыба, а я в полном порядке. Почему, как это работает? Может, эмпатия распространяется только на людей, а, пытаясь проткнуть меня стрелой, Доротея была фурией? Монстром?
— Ари! — Наконец, Хэйдан оказывается рядом. Он протягивает ко мне руки, а я резко отбиваюсь от них и отскакиваю в сторону. Перед глазами все кружится. — Эй, я не…
— Что это вообще было? Тебя стрелой проткнули! Я видела!
— Не меня.
— Точно? Ты уверен? — Я не контролирую, что делаю. Внезапно налетаю на парня и с такой силой припечатываю его к стене, что с обрушенного потолка на нас падает пыль. Не вижу ничего. Только черные пятна. Т олько сужающийся мрак. Придавливаю локтем шею парня и нажимаю на нее грубо и безжалостно. — Как мы познакомились с Хэрри? Как?
— Я не…
— Отвечай!
— Я следил за тобой, — краснея, хрипит парень, — я проследил, а ты пришла в тупик.
Мои руки падают, будто их притягивает к земле. Я растерянно округляю глаза, и мне все кажется, что Хэрри мне мерещится, что его убили, что стрела проткнула его насквозь.
— У тебя кровь. — В незапно рядом оказывается Мэтт. Он касается пальцами раны, а я от него отстраняюсь, зашипев от боли. — Как это произошло? Она тебя ранила?
— Долго рассказывать.
— Черт, сколько крови. — Мэттью разрывает низ белой рубашки и быстро обматывает им пылающую рану. Я неожиданно устало покачиваюсь назад, а он подхватывает меня и к себе прижимает. Взгляд у него безумно взволнованный и сосредоточенный, словно он уже обдумывает план спасения. — Нужно уходить. Прямо. Сейчас.
— Кто это вообще был? — Истеричным голосом вопрошает Бетти и взмахивает руками в стороны. У нее глаза налиты невероятной паникой, будто еще чуть-чуть, и она свалится на пол и начнет тарабанить по нему кулаками. — Вы видели? Это были крылья!
— Неважно. Нужно торопиться.
— Но как ты узнал, что это не Хэрри? Как вы догадались?
— Я увидел, как «я» плетусь за тобой из зала, — потирая покрасневшую шею, отвечает Хэйдан и передергивает плечами, — это слегка насторожило меня. Слегка.
— Так, значит, они здесь, — я перевожу взгляд на Мэттью, и мы одновременно дрожью покрываемся, — они пришли, я буквально привела их сюда! Пора уносить ноги.
— Верно.
— Знаете, я думаю, нам надо придумать кодовое слово, — внезапно отрезает Хэйдан, и все одновременно переводят на него колючие взгляды. — Что? А как мы узнаем, кто из нас кто, и кого можно дырявить стрелами, а кого нельзя?
— Хэрри, давай мы обсудим это немного позже. Как считаешь?
Парень собирается ответить, но внезапно груда сваленных глыб вспыхивает, словно вулкан, и из-под обломков показывается окровавленное лицо фурии. Она рвется наружу, а мы срываемся с места, не обмолвившись ни словом. К счастью, все сразу поняли, что пора делать ноги, а не смотреть, как Доротея прорастает из горы мусора, будто подснежник.
— Сюда! — Командует Мэтт, и все сворачивают за ним в сторону запасного выхода.
Мы бежим со всех ног. И наше сумасшедшее дыхание перекликается с музыкой, что гремит в спортивном зале. Неровный топот подошв превращается в эхо, догоняющее нас, куда бы мы ни свернули, а от стен отскакивают наши тяжелые вдохи и выдохи. Я несусь в полной решимости выбраться из здания и покончить с этой чертовщиной, но я чувствую и знаю, что произойдет что-то плохое. Это убивает меня. Сбивает с толку.
Почему я предвкушаю нечто такое, что разорвет меня на куски?
Мы оказываемся перед стеклянными дверьми, что ведут к запасному выходу. Мэтт с силой тянет меня на себя, затем подталкивает вперед Хэйдана и Бетани. И нам остается до порога несколько чертовых метров, как вдруг дверцы приходят в движение и порывисто захлопываются. Черт! Мы тормозим, заскользив ботинками по блестящему полу. Что это?
Чувствую, как в ребятах вспыхивает ужас, как он передается мне.
Но я не должна бояться. Я должна быть смелой. Смелой.
— Быть смелой очень трудно, — неожиданно шепчет знакомый голос, и, обернувшись, я замечаю Меган фон Страттен. О, нет. Она нашла меня.
Женщина стоит на другом конце коридора, а рядом с ней Доротея и Хейзел, и другие неизвестные мне женщины, покрытые сотнями шрамов. Я бы даже сказала, что это совсем не люди. Это дьявольские создания с блестящими, яркими глазами и клыками, как у диких зверей. Я сжимаю в кулаки пальцы, а Меган фон Страттен делает шаг вперед, прикасается ладонями к одиноким, пустым стенам и вдруг оставляет следы в виде огненных языков.
— Здесь так холодно, — протягивает она завораживающим голосом.
— В здании люди, — отрезаю я, подавшись вперед, — ты убьешь их всех!
Женщина прикусывает пухлую губу и шепчет:
— Знаю.
