— Не знаю. — Я поправляю волосы и вдруг замечаю окровавленные локоны. Касаюсь пальцами ран на шее. Черт. Щиплет. Эта тварь сильно поцарапала меня. — Каролина была человеком, когда подошла к нам. Она расспрашивала о том, что случилось с Бетани.
— И каким же образом она превратилась в волка?
— Ну, ты сам сказал что-то про исчадье ада. Думаю, это их дополнительные свойства.
— То есть Каролина Саттор — любовь всей жизни Хэйдана — на самом деле оборотень?
— Не говори чепухи.
— А что тогда?
— Возможно, она просто…, просто…
— …была не в настроении? Женщины все такие, когда злятся?
Я раздраженно стискиваю зубы и рявкаю:
— Следи за дорогой.
Парень послушно переводит взгляд на проезжую часть, а я хмыкаю. П ринуждение — хорошая штука. Нужно научиться его использовать.
Мы едем так быстро, что сквозь закрытые окна прорывается потрескивание колес о неровный асфальт. Мэтт не церемонится. Выворачивает руль до упора на поворотах. Меня не волнует, что он так агрессивно ведет пикап. Меня волнует, что он также агрессивно не разбивает стекла в этой развалюхе. В конце концов, люди, которые упрямо молчат, в один из моментов взрываются. И плохо становится не только им, но и всем, кто их окружает.
Мы со свистом паркуемся около моего дома. Парень глушит двигатель, выпрыгивает из салона и подзывает меня. Мы аккуратно вытаскиваем Хэрри. Он постанывает. Я робко поправляю его взъерошенные волосы и поджимаю губы. Сердце так и обливается кровью. Не могу поверить, что эта тварь набросилась на него. Он ведь меня защищал! Романтик. Я почти уверена, что он начитался глупых книжек, где парни жертвуют собой, а девушки им памятники воздвигают. В жизни все хуже. Памятники воздвигают уже мертвым, но я, черт возьми, не собираюсь хоронить друга.
Мы подбегаем к дому, и я нервно достаю ключи. Они скользят в пальцах из-за того, что мои ладони испачканы кровью. Приходится пару раз выдохнуть, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Я отпираю дверь и громко восклицаю:
— Тетя Норин! Нужна помощь! — Мы с Мэттом тащим Хэйдана на кухню. — Норин!
— Я здесь.
Тетя оказывается на кухне так внезапно, что я подпрыгиваю. Она сидит возле окна, в пальцах сжимает длинную и тонкую сигару. Взгляд ее небесно-голубых глаз пронзает мое испуганное лицо и проникает гораздо глубже, в самую гущу сплетенных воедино страхов, и мне тут же становится не по себе, будто она наперед знала, что мы придем.
Как мама, которая всегда заранее чувствовала нечто плохое.
— Пожалуйста, помоги.
Норин тушит сигарету о землю в овальном, пустом горшке и поднимается.
Мы опускаем Хэйдана на стул, и Мэтт присаживается рядом с ним на корточки, сжав крепко за руку. Он поднимает взгляд на Норин.
— Вы поможете ему?
— Что произошло?
— На нас напало какое-то существо. — Объясняю я, схватившись пальцами за шею. Не хочу отвлекаться, сейчас здоровье Хэрри на первом месте, но боль пронзает такая, что мне становится невыносимо. — Это была девушка, она превратилась в волка. Или собаку.
— Очень большую собаку. — Глухим голосом дополняет Мэтт.
— Перевертыш. — Говорит возникшая за нашими спинами Мэри-Линетт, и я измотано перевожу на нее взгляд. Как она тут оказалась? Черт, это сводит с ума. Норин усаживается рядом с Хэрри разрывает штанину до самого колена одним, резким движением, а Мэтт и я отходим в сторону, чтобы ей не мешать. — Как это случилось, Ари? — Тетя Мэри подходит ко мне, бросая связку ключей от дома на стол, и хмурит брови. — Ты цела?
— Да.
— Нет. — Отрезает Мэтт, недовольно покосившись на меня. — У нее порез на шее.
— Е рунда.
— Дай взглянуть. — Мэри-Линетт приближается ко мне и аккуратно убирает назад мои волосы. Я наклоняю голову, чтобы свет лучше падал на рану. Ее теплые пальцы касаются пореза, и я тут же морщусь. Жжется невыносимо. Может, у твари на когтях был яд? Класс. Я как раз думала, чего мне не хватает. Усмехаюсь, а тетя грозно отрезает, — не шевелись.
— Прости.
Она находит полотенце, смачивает его в холодной воде и протирает кровь на шее. Не сопротивляюсь. Просто гляжу на то, как тетя Норин смешивает в какой-то миске зеленые, перемолотые листья. Она заливает их черной жидкостью и садится вновь рядом с Хэрри, а затем обрабатывает кровоточащие на его ноге укусы этой отвратительной жижей. Так и не скажешь, что мы впервые столкнулись с подобной проблемой; такое чувство, что мои тети заранее отрепетировали этот сценарий. Норин терпеливо ждет на кухне, Мэри возникает через пять минут. Может, они действительно знали?
Хэйдан внезапно громко стонет, и Мэтт дергается к нему, сжав зубы так сильно, что на его лице выделяются скулы. Я виновато отворачиваюсь.
— Что с ним? — Мэттью не спрашивает. Он требует ответа. — Он в порядке? Может, не стоило его сюда привозить, нужно было сразу поехать в больницу?
— В больнице часто обрабатывают раны после укуса перевертыша? — Ровным голосом интересуется тетя Норин, пользуясь излюбленным методом самого Мэтта: необъяснимым спокойствием, которое, порой, ужасно раздражает. А, порой, спасает жизнь.
— Не знаю. Я и о перевертышах-то ничего не слышал.
— Счастливый мальчик.
