— Это какая-то бессмыслица! — Неожиданно взрывается Мэттью и подходит ко мне. Я вижу, как парень сводит брови на переносице, чувствую, как он берет меня за руку. — Ари, ты должна пойти со мной, слышишь? Мы уходим.
— Вы никуда не пойдете. — Мертвенным шепотом отрезает тетя Норин.
— Пойдем. И Ари пойдет вместе со мной. Я заберу брата и позабочусь о том, чтобы…
— Что? — С сожалением восклицает Мэри-Линетт. — О чем позаботишься? Ты ничего не понимаешь, мальчик. Вас никто не держит. Но Ари останется.
— Ари сама решит, что ей делать. — Чеканит Мэтт и вновь глядит мне в глаза. Даже не знаю, что и думать. Он встряхивает меня за плечи, а я не шевелюсь. — Идем. Они спятили! Я не оставлю тебя здесь. Мы прямо сейчас должны уйти.
— А если они правы?
— В том, что тебе нужно вызвать Дьявола, чтобы остаться в живых?
— Мэтт, ты сам видел того зверя. Сам видел, на что я способна.
— Ты не собираешься умирать.
— Не собирается. — Соглашается Мэри-Линетт. — Но ей придется.
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе будет становиться хуже. — С ообщает Норин. — Твое тело будет слабеть, зрение и слух ухудшаться. Люцифер будет изматывать тебя, чтобы ты сдалась.
— Мы не просто так держали все в тайне, Ари. — Заботливо протягивает тетя Мэри. В ее глазах проскальзывает невыносимая боль; она пытается держаться, но выглядит ужасно измотанной и испуганной. — Джин даже уехала! Забрала тебя с собой, собиралась жить без магии, сделок, Люцифера.
— Но он все равно нашел ее. — Продолжает Норин, и мы все-таки смотрим друг другу в глаза. Моя тетя вскидывает подбородок, но при этом кажется абсолютно беззащитной.
— Вы хотите сказать, что авария была подстроена? — Меня будто пихают в живот. Не знаю, что делать, берусь за край стола, сжимаю его так сильно, что руки взывают от боли.
— Мы не знаем. Может, виной тому не Дьявол, а Судьба. Твои способности — его рук дело, но ничего бы из этого не случилось, если бы она не дала свое согласие.
— Вы пытаетесь меня запутать? Что вы вообще несете! Я не понимаю, я…, — внезапно перед глазами становится мутно. Колени подгибаются, и я неуклюже зависаю около стола, согнувшись в три погибели. Распахиваю рот. Внутри меня творится нечто ужасное, я даже слышу, как сердце стучит, тарабанит по ребрам неумолимо, а голова взвывает ему в такт.
— Ари, дорогая…
— Нет. — Поднимаю руку и перевожу ледяной взгляд на тетю Мэри. — Не надо.
— Это твой выбор, Ари. И ты…, — она надавливает пальцами на переносицу, а затем порывисто опускает руку вниз, — ты можешь поступить так, как считаешь нужным.
— Мы примем любое твое решение. — Тихо обещает Норин, а я вдруг усмехаюсь.
Громко и нервно. Хватаюсь за живот пальцами, полностью обхватываю ими талию и смотрю на этих женщин, на этих самых близких мне людей, едва ли сдерживаясь от крика. Глаза колет. Зажмуриваюсь, а когда распахиваю ресницы, они намокают от пелены.
— Примете любое мое решение? — Спрашиваю я, киваю, а затем неожиданно для себя размахиваюсь и сбиваю со стола горшок с отвратительным, кривым растением. Оно грубо врезается в стену, разлетается на сотни осколков, а мне плевать. У меня сердце разбилось так же безжалостно, как и этот бездушный предмет. — Вы что — издеваетесь? Боже, и какой тут может быть выбор! О чем вы?
— Ари…
— Я не виновата, вы не виноваты. Никто не виноват, но жизнь катится под откос!
— Ты должна решить, что для тебя важнее.
— Что для меня важнее? — Поражаюсь я и стремительно несусь на тетю Норин. Она в ту же секунду отводит взгляд, а я стискиваю зубы, пытаясь унять дрожь в ногах, в груди, в сердце. — Посмотри на меня. — Она не смотрит. — Посмотри! — Норин медленно переводит на меня взгляд, а я непроизвольно хватаюсь пальцами за губы и пожимаю плечами, — мне семнадцать лет. — В глазах у моей тетушки появляются слезы, но она стойко выдерживает мой взгляд, не опустив гордо поднятого подбородка. Я виновато покачиваю головой. — Да, у меня больше нет семьи, я многое пережила, и это эгоистично, но я не хочу умирать.
— Ари, я понимаю.
— Не понимаешь. Ведь я должна хотеть! Я должна присоединиться к ним. Я должна испугаться той жизни, в которой я стану похожей на вас! — Закрываю глаза и неторопливо опускаю плечи. Что я говорю. Мне стыдно за свои слова. Но это правда. Я только начала с нового листа эту жизнь. Только преодолела тот резкий поворот, что норовил забрать все, что было важным. А теперь новое испытание? Новое сомнение? — Как я могу поступить правильно, если нет правильного варианта?
Тетя Норин проходится руками по лицу, заправив за уши волосы, а затем осторожно кладет ладони мне на плечи.
— Всем нам было страшно, Ари. Но мы приняли одинаковое решение. М ы выбрали не смерть, а жизнь. Е сли ты думаешь, что в этом доме тебя будут осуждать, ты ошибаешься.
— Я хочу вновь увидеть маму.
— Я тоже, дорогая. — Срывающимся шепотом, отвечает Норин и поджимает губы. — Но Реджины больше нет. Она погибла, а ты осталась в живых. Может, это знак?
— Какой знак? Пойти на сделку с Дьяволом? Но что со мной будет? Кем я стану?
— Не бойся.
— Но мне страшно.
