- Даже в мыслях твоих не нужно ковыряться, чтобы заметить, как тебе страшно , моя дорогая голубка, – неожиданно смеется женщина с темными волосами и нагло улыбается.
- Я вам не голубка.
Злость прокатывается по мне, будто бритва. Я вдруг думаю, что заставлю сейчас эту хамоватую ведьму прочистить себе глотку стопкой битого стекла, и уже открываю рот, но внезапно чувствую позади себя движение. Меган вспархивает со стула и приближается ко мне, покачивая в воздухе пальцем.
- Не стоит, – советует она, – мне нравится поток твоих мыслей, но не сегодня.
- Вам и, правда, понравилось, что я собиралась заставить вашу подружку запихнуть себе в горло все стеклянные приборы на столе?
- Конечно. Это доказывает, что мы похожи. Даже больше, чем ты думаешь, Ариадна.
- Вам пора уходить.
- Верно. Однако есть еще кое-что. – Меган фон Страттен протягивает мне письмо и в который раз равнодушно поводит бровями. – Второе проклятье. Два дара, два наказания.
Не хочу забирать конверт, но Меган хватается за мою руку и вкладывает бумагу мне в пальцы без разрешения. Я недовольно поджимаю губы.
- Спасибо, – жестко срывается с языка.
Женщина отстраняется, лениво осматривает комнату и разочарованно выдыхает.
- Я почувствовала его сразу же , как пересекла порог вашего дома.
Она наклоняет голову, смотрит сначала на Мэри-Линетт, потом на Норин. Тетушки в смелости ей не уступают и взгляда не отводят. Стоят смирно и ровно дышат, будто Меган не внушает им ни капли ужаса. Это было бы враньем. И я себе врала. Меган фон Страттен невероятно хитрая, умная и бездушная тварь, способная в любой момент лишить жизни.
- Оборотни – не лучшая компания. Не избавитесь от него, я сама сделаю это.
Женщина поправляет верх платья и сходит с места, выпрямив изящную спину.
На меня она больше не смотрит. Уверенным шагом покидает кухню, а следом за ней уходят и серые протеже, скрипящие зубами от злости. Я почти уверена, что эти девушки в столь же мере опасны, что и сама Меган фон Страттен, и , тем не менее, панику во мне они не вызывают. Наверно, бояться так много просто невозможно. А я уже напугана.
Едва за гостьями захлопывается дверь, как мы одновременно выдыхаем и плюхаемся за стол. Норин откидывается на стуле. Мэри с грустью прокатывается вилкой по тарелке, а я нехотя раскрываю конверт, подаренный Меган. Внутри все переворачивается. Я боюсь, что второе проклятье окажется фатальным, и мне не удастся побороть его.
Достаю тонкий, черный лист и в нетерпении облизываю губы.
«Смертельно прекрасная Ариадна,
Ничто так не сближает мать и дочь, как общая боль.
Потому твое второе проклятье – проклятье Реджины Монфор-л’Амори.
В дни языческих праздников твои чувства обострятся, ты будешь не только знать, что ощущают люди, но и перенимать их боль, гнев, радость на себя, как ментально, так и физически. Пойми свою мать. Стань ближе к своей матери. Я знаю, ты хотела этого, и я исполняю твое желание.
Л.».
Откладываю письмо и недоуменно свожу брови: я ведь действительно не слышала о проклятье моей матери. Мне становится стыдно.
- Что там? – Спрашивает тетя Мэри и подается вперед. – Лукавый превзошел себя?
- Он решил, что будет лучше, если я получу то же проклятье, что и моя мама.
Норин выпрямляет спину, и ее черные брови смыкаются в полоску.
- Эмпатия?
- Что-то вроде того…, – передергиваю плечами и виновато морщусь, – я ведь даже не спрашивала…, ничего не спрашивала про нее.
- Ари.
- Нет, я должна была спросить. Но у меня вылетело из головы, я забыла.
- Все нормально, - успокаивающим голосом протягивает тетя Норин, - мы понимаем, слишком многое свалилось на нас в эти дни. И она понимает. Поверь мне.
- И как…, – неуверенно взмахиваю рукой в воздухе, – как это происходило? Мама не могла отличить чувства людей от своих собственных?
- По праздникам она пропускала через себя любые эмоции. – Отвечает Мэри. – У нее могли неожиданно глаза наполниться слезами, или открывалось носовое кровотечение.
- А носовое кровотечение почему?
- Не только ментальная связь, Ари, – тихо поясняет Норин, сгорбив плечи, – но и физическая. Если рядом кого-то били, ей было больно. Появлялись синяки, порезы …
Мне становится жутко не по себе, и я так сильно впиваюсь ногтями в край стола, что пальцы сводит. Небрежно киваю и усмехаюсь:
- Ну, не так уж и страшно. – Страшно. Очень страшно. – Переживу.
Повисает тишина. Норин подпирает ладонью подбородок, я впяливаю взгляд вперед и думаю о том, как бы выжить во время этих праздников; мало того, что я буду делать все, что мне прикажут люди. Теперь я еще буду и перенимать все их чувства ! С ума сойти.
- Может, наконец, поедим? – Неожиданно протягивает Мэри-Линетт.
Я прыскаю со смеху и нервно покачиваю головой. Вот это ужин , всем ужинам ужин. Тетя Мэри горела. Я проткнула себе вилкой руку. Лишь Норин осталась нетронутой, и то, Меган пообещала прикончить Джейсона, что, как мне кажется, не могло ей понравиться.
И что этот дьявольский мир взъелся на нас?
- Джейсон, – вдруг протягивает Мэри-Линетт, взмахнув рукой, – можешь проходить.
Я удивленно выпрямляюсь и вижу, как мужчина входит на кухню с запасного входа.
