Заброшенный аэропорт Астерии – это место гнездования неуравновешенных парней и девушек, которые поняли, что им скучно и решили немного навести шума. По утрам тут людей с огнем не сыщешь ; тишина стоит кромешная, по выжженному солнцем полю так и прыгают иссохшие клубни переплетенных веток. Но ночью в аэропорт накатывает волна бунтующих против правил подростков, желающих хорошенько провести время, и древние развалины превращаются в парк аттракционов для последних романтиков.
Когда мы приезжаем, от шума уже пляшут камешки на искореженной дороге. В небе сверкают звезды, а я почему-то думаю, что это свет от костров отражается в обсидиановой глубине. Выкатываюсь из салона и втягиваю в самые легкие свежий запах. Ветер свистит, пляшет над головой, поднимая с земли пыль и разнося сладкие ноты алкоголя и иссохшей травы. Я сильнее укутываюсь в куртку Норин, а затем вдруг чувствую, как меня обнимают крепкие руки Логана. Слишком уж часто он оказывается ко мне так близко.
- Как тебе? – Интересуется он, гордо вскинув подбородок, будто сам притащил сюда хвостовую часть самолета и выстроил корявые, толстенные стены небольшого здания, где, как я думаю, раньше располагались рабочие машины. – Нравится?
- Ничего так. И давно вы здесь торчите?
- Сколько себя помню. Раньше мы часто сюда приходили с Нортоном.
Я растерянно вскидываю брови и переспрашиваю:
- С Мэттом?
Логан прищуривается и вздыхает, неуклюже поправив взъерошенные волосы.
- Тебя это так удивляет, но Мэтт ведь не всегда был Иисусом. Он любил развлечься.
- И как это понимать?
- Так и понимать. Ты его совсем не знаешь, думаешь, он милый парень. – Логан тихо усмехается и пожимает плечами. – Ты ошибаешься. Во всяком случае, раньше с ним было гораздо веселее. Сейчас он настолько погряз в учебе, что, наверно, сошел с ума.
- И почему он…, – я запинаюсь, когда замечаю, как две машины внезапно газуют и срываются с места. Что они делают? Слежу за ними взглядом и неожиданно понимаю, что едут они прямиком в стену! Подаюсь вперед и охаю. – Что за черт?
До преграды остаются сущие метры, а толпа вокруг довольно улыбается, словно нет ничего странного в двух суицидальных подростках, решивших вместе покончить с собой.
- Логан, что они творят! – Восклицаю я. – Они же разобьются!
- Тише, успокойся. Это игра, Ари.
- Игра? – Я хмурюсь, когда машины тормозят за несколько метров до стены. Колеса оставляют черные следы, но приглядевшись, я замечаю десятки похожих следов, будто бы подобное безумие происходит здесь довольно часто. Ничего не понимаю. – У них не все в порядке с головой, верно? Что это вообще было?
- Мы так развлекаемся. Проверяем нервы на прочность. Кто первый затормозит, тот проиграл. Я как-то раз выиграл кучу денег. Серьезно, ставки были отличные.
Перевожу взгляд на парня, а он гордо лыбится.
- Ставки? Логан, – покачиваю головой и протяжно выдыхаю, – вы в своем уме?
- Это весело!
- Весело умереть, потому что, напившись, ты вдруг решил выиграть в тупом споре?
Чендлер размышляет несколько секунд, а затем пожимает плечами.
- Ну да.
Отлично. Я пришла точно по адресу. Т ут безумцев гораздо больше, чем у меня дома.
- Ну, еще у нас есть развлечение для детей…, – язвит он, потянув меня к толпе ребят, и кивает в сторону гигантской бочки. Рядом с ней стоит огромная мишень с едва заметной красной точкой в центре. – Это для тех, кто хочет рискнуть, но боится умереть.
- А есть те, кто не боится?
- Есть.
- Ах, психи , ты про них, – я улыбаюсь, – тогда ясно. И что это за бочка?
- Мишень соединена с механизмом, которым прикреплен к стулу. Гляди, он прямо в воздухе, над ледяной водой, что парни целый день наливали ведрами.
- И все это для того, чтобы…
- Когда неудачники промахиваются, жертва сидит себе спокойно на стуле и зевает. А если ты попадаешь точно в цель, человек валится со стула прямо в холодную водичку.
- Мда, – я скептически хмурю лоб, – развлечения у вас невероятные. И в чем риск?
- Не боишься промокнуть? – Мурчит Логан, а я возмущенно закатываю глаза.
- О, Господи. Да вы никогда в жизни не попадете в мишень! Тут все пьяные до такой степени, что даже на ногах стоять ровно не могут. Если я сяду на стул, то засну от скуки.
- Считаешь?
- Конечно. Даже на трезвую голову попасть в центр трудно.
- Тогда давай поспорим на десятку , что я попаду с третьего раза.
- Десятку? – Я фыркаю и стягиваю с плеч куртку. – Как минимум двадцатка! Потому что ты пообещал мне веселье, а я чую, что усну, пока ты будешь натягивать тетиву.
Плетусь к ненадежной, огромной конструкции и слышу, как Логан смеется. Наверно, я позабавила его, раз он так нежно улыбается. Или это просто флирт? Вряд ли ему удастся поразить цель. Слишком сложно. Зато мы посмеемся, и все в этом духе. Забираясь на стул, я внимательно изучаю черную воду, в которой плавают едва заметные звезды, и хмыкаю:
- Это точно вода? Может, вы решили перевести все пиво, что у вас было?
- Мы что – идиоты? – В осклицает парень, а я пожимаю плечами.
- Ну, знаешь ли. Вы играете в такие игры, как: кто умрет первым. Поэтому …
Усаживаюсь на стул и неуклюже сплетаю на коленях пальцы.
