К ужину? В смятении застываю. Который час? Сколько я просидела в ванной?
- Хорошо. Сейчас выйду.
Тетя уходит, а я озадаченно вскидываю брови. Прекрасно ! Со мной явно происходит какая-то фигня , и это начинает меня раздражать. Сильно.
Я спускаюсь вниз, вытирая волосы полотенцем. Тетя Мэри сидит за столом, а Норин крутится у плиты. На ней опять этот дурацкий фартук.
- Мы уже подумали, ты утонула, – язвит Мэри-Линетт, откусывая яблоко.
Сажусь на стул и поджимаю под себя ноги. Норин раскладывает приборы.
- Тебе помочь?
- Нет, все готово. – Тетушка дергает уголками губ, и неожиданно я улыбаюсь. Я рада видеть улыбку на лице тети Норин, ведь она так редко там бывает. – У тебя все хорошо?
- Ага.
- Точно?
- Да, вполне.
- Как дела в школе? – Мэри-Линетт хитро сощуривает глаза. – Только не ври, мы все в школе учились и помним, какое это паршивое место.
Задумываюсь : сказать правду или солгать? Признаться, что видела нечто странное или промолчать? Норин и Мэри-Линетт теперь самые близкие люди, но я не доверяю им.
Я не могу им доверять.
- День был необычным , – медленно начинаю я, краем глаза наблюдая за тем, как тетя Норин садится рядом с Мэри-Линетт и раскладывает на коленях салфетку. – Я поговорила раз восемь. Из них шесть раз с учителями.
Тетушки молчат, невинно изучая меня похожими взглядами. Притворяются? Что ж, ладно. Я набираю в грудь больше воздуха и продолжаю:
- Ребята не обрадовались, когда к ним в школу пришла девушка из семьи Монфор.
- И почему? – Спрашивает тетя Норин, накалывая на вилку макаронину.
- Это вы мне объясните.
- Ты просто новенькая, вот и все. Со всеми так бывает.
- Новенькая , – эхом повторяю я, не сводя глаз с тетушек. – Серьезно?
Они спокойно едят, звеня приборами о тарелки , а я протяжно выдыхаю, поникнув. У них явно отсутствует актерский талант, потому что лгать они абсолютно не умеют.
- Мама рассказывала мне все эти истории про вашу бабушку - Рамону Монфор - и ее «умение предсказывать погоду». Чушь ведь, правда? Но, видимо, люди в Астерии реально во все это верят! И верят серьезно, потому что целый день на меня смотрели так, будто бы я, как минимум, вестник апокалипсиса.
- Вестник апокалипсиса, – усмехается тетя Мэри и отпивает красного вина, – тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? С чего бы им так о тебе думать.
- Это я и хотела бы узнать. Почему люди в Астерии так относятся к нашей семье?
- Как относятся? – Интересуется тетя Норин, чем ужасно выводит меня из себя. Черт возьми. Мне приходится сжать пальцы, чтобы не треснуть ими хорошенько по столу.
- Вы понимаете, о чем я.
- Люди много говорят, Ари. Но кто сказал, что им стоит верить? Это давнее дело, и к нам оно никакого отношения не имеет.
- Что за дело?
- Ну, ты и сама догадываешься, – отвечает тетя Мэри, облокотившись подбородком о локти. – Рамону считали…, считали ведьмой.
- Ведьмой , - пробуя на вкус, повторяю я и чувствую, как к горлу подпрыгивает ужас.
- Но это, конечно же, слухи, - отмахивается она.
- Хорошие слухи, раз ходят по Астерии уже десятки лет.
- Ну, а о чем еще разглагольствовать помешанным фанатикам? – Мэри сводит брови, и тетя Норин легонько толкает ее в бок. Тут же, Мэри-Линетт протяжно выдыхает. – Я это к тому, что люди в Астерии верующие, а именно верующие чаще всех обсуждают нечисть и прочую несуразицу, связанную с Дьяволом и чертовщиной.
- Но вы в эти россказни не верите, правильно?
- Россказни, – повторяет тетя Норин, кивая, – ты подобрала верное слово, Ариадна.
- Выходит, жители Астерии считали Рамону провидицей?
- Они считали ее ненормальной, издевались и подшучивали за спиной, пока однажды не сбылось то, что она «предвидела», – Мэри сжимает в воздухе два пальца ,– кажется, она сказала, что умрет дочь пастыря.
- Да-да, – кивает Норин.
- Ну, так , она и умерла.
- Выходит, Рамона все-таки не обманывала? – Не понимаю я. – Она видела будущее?
- Я тебя умоляю, Ари. Это простое совпадение, а люди повелись. Б абушка ведь наша была своеобразной женщиной.
- Сумасшедшей, - поправляет Мэри и кривит губы, - серьезно, она выдумывала такой бред, что поверить ей могли только дураки. Но люди верили.
- Потому что люди такие и есть – глупые. – Шепчет Норин и поправляет салфетку. У нее в глазах проносится какая-то грусть. – Не стоит обращать внимания. Они никогда и ни на секунду не замолкают. Люди говорят вечно, не думая, что они говорят и зачем.
- Сейчас им хочется обсудить новенькую, которая вдобавок и из семьи Монфор! Вот же повезло ! – Возмущается Мэри-Линетт. – Ну, и пусть говорят. Наплюй.
- Я не понимаю, – недоуменно хлопаю ресницами, – прошло столько времени. С чего они на нас взъелись? Рамона Монфор жила здесь пятьдесят лет назад!
Тетя Норин отворачивается, а Мэри-Линетт наоборот придвигается ближе.
- Да просто этот городок настолько скучный, что за полвека здесь ничего больше не случилось. – Она накрывает мои пальцы ладонью и улыбается. – Не переживай.
- Я не переживаю.
- У каждой семьи свои секреты.
