– Туда, где нет людей… У Мэри безобидное проклятье, Ари. Ей повезло. В ней усиливаются лишь те способности, которые всегда у нее были, которые есть у всех людей, просто в ней развиты больше. Она становится сильнее, лучше видит и слышит. Это сводит ее с ума. Ей больно, но она справляется. Она уже научилась жить с этим и даже иногда остается дома, чтобы последить за мной.
– А какое у тебя проклятье?
Норин виновато улыбается и выпрямляет спину. Ее тень накрывает мое лицо. Она отходит в сторону, наливает себе воды и тихо произносит:
– В отличие от многих ведьм, мое проклятье не связано с моей способностью лечить, Ари. Но оно связано с моим прошлым. Это и делает его таким опасным.
– С твоим прошлым?
Тетя кивает и отпивает из стакана.
– Мне было шестнадцать, когда я впервые встретилась с Люцифером. К тому моменту я успела разбить немало сердец, но при этом мое сердце было нетронутым. Мне нравилось смотреть, как…
Норин запинается и поджимает губы. Ей сложно говорить.
– Норин, ты ведь была совсем молодой, – неуверенно улыбаюсь я, – это нормально.
– Нет, ненормально… Человек, не ощущающий ничего при виде страдания других, не человек вовсе. Дьявол пришел за моей душой, но вот была ли она у меня? Думаю, я именно этим и привлекла его внимание. Я сопротивлялась, но была на него так похожа…
– Мама сказала, ты боролась до последнего.
– Я до последнего верила, что чернее моя душа стать не может! Ошибалась, конечно. Потому что как только ты начинаешь во что-то верить, это что-то с невообразимой скоростью ускользает от тебя.
Тетушка отставляет стакан и принимается расхаживать по кухне. Разве она может быть безразличной к страданиям? Не верю. Она сдержанна и молчалива. Но она не равнодушна к чувствам других людей.
– Я думала, мне никто не нужен. И чувства не нужны. И тогда Люцифер подарил мне это заветное одиночество, сделав «черной вдовой». Ты слышала о таком?
– Да, но…
– Человек умрет, если полюбит меня. Не способствует личному счастью, так ведь? Да. – Норин кивает сама себе. – Определенно.
– Послушай, – поднимаюсь и решительно шагаю к тетушке, – Люцифер не о твоем прошлом думал в этот момент, а о твоем будущем. Он не хотел, чтобы кто-то был с тобой рядом. И тут дело вовсе не в твоем сердце.
– На праздниках я не могу себя контролировать, Ари. Он проникает в мою голову и в мои мысли, он пытается сломить меня, чтобы я вышла на улицу, причинила кому-то боль.
– Но ты ведь не делаешь этого.
– Нет. Но только потому, что Мэри запирает меня в подвале, где я провожу долгие и самые трудные часы в своей жизни, пытаясь отвоевать собственный разум.
– И у тебя получается, – едва слышно шепчу я, крепко сжав ее за руку. Мы смотрим друг другу в глаза, и я нерешительно улыбаюсь. – Ты ведь сильная, тетя Норин.
– Я сильная лишь тогда, когда его нет рядом… А он всегда со мной.
– Сейчас его здесь нет.
– Страх, как и искушение обрести покой, велик, моя дорогая. И потому, даже когда его нет, я думаю о том, что будет, когда он придет.
Я печально киваю, а тетя поднимает подбородок и становится прежней спокойной Норин.
– Мы отошли от главного.
– Каково мое проклятье?
Мне вдруг кажется, что я не так уж сильно влипла. В конце концов, в мой разум, я надеюсь, Дьявол залезать не станет.
– Во время праздников я не смогу управлять людьми. Полностью потеряю свой дар.
– Это не страшно. Люцифер меня удивил.
– Меня тоже. Но потом объяснил, что люди смогут управлять мной.
Норин морщит нос и переспрашивает:
– Управлять тобой?
– Мне придется выполнять все, что они скажут. Но могло быть и хуже, правда?
– Люди говорят так много, Ари, – шепчет Норин, опустив голову, – и в большинстве случаев они даже не понимают, что они говорят.
Мэри-Линетт за рулем, Норин рядом, а я валяюсь на заднем сиденье, уставившись на грязный потолок старого «фольксвагена». Мамину «хонду» мы продали почти сразу же, как я приехала. Избавились от напоминания о прошлой жизни.
Мы едем в Дилос – самый близкий к Астерии город. Славится он тем, что днем на улицах вырывают сумки, а ночью могут еще и пристрелить. Однако там есть магазины и неплохие клубы, поэтому никого не пугает возможность вернуться покалеченным. Вернулся живым – уже счастливчик! К тому же жизнь в Астерии осточертела многим.
Я слушаю музыку в наушниках и дергаю ногами в такт. Совсем как когда-то, давным-давно. Неожиданно музыка прерывается. На дисплее высвечивается лицо Мэтта. Я сфотографировала его во время перерыва, когда он с серьезным видом читал задание по литературе.
Вынимаю наушники:
– Да?
– Привет! – неожиданно отвечает голос Хэрри.
– Ты в себя пришел? Слава богу. Как ты?
– Да нормально.
– Шутишь? Девушка твоей мечты вчера тебе ногу чуть не откусила.
– Оказалось, что она вовсе не девушка… что, кстати, объясняет, почему она на меня никогда не обращала внимания. Я ведь классный, правда? Я должен был ей понравиться.
