– У тебя опять сердце быстро стучит, – тихо произносит Мэри-Линетт и смотрит на меня в зеркало, – ты в порядке?
Сердце ведь заткнуться не заставишь.
– Я вспомнила родной город.
– Почему?
– Потому что там так же шумно.
Мы аккуратно сворачиваем в какой-то узкий переулок. Норин оборачивается и глядит на меня с сочувствием. На ней вновь свитер под горло. Я знаю, почему она так одевается: скрывает под тонной одежды себя, свои мысли и чувства. Но все-таки Норин очень красивая. Особенно глаза. Небесно-голубые и добрые.
– Ты можешь обо всем нам рассказать, Ариадна.
– Я знаю.
– Тебя только воспоминания беспокоят?
– Меня все сейчас беспокоит, – усмехаюсь я и сажусь на самый край сиденья, чтобы быть к тетушкам поближе. – Я могла бы биться в истерике и орать до тех пор, пока мы не приедем. Но вряд ли это понравится вам и жителям Дилоса.
– Поздно, – улыбается Мэри-Линетт.
– Что поздно?
– Орать. Потому что мы приехали.
Мэри паркуется у невысокого административного здания.
– Мы с тобой не пойдем.
– Почему? – растерянно спрашиваю я.
– Потому что на прием записана только ты.
– Стоит придерживаться правил, когда разговор идет о Смерти, – саркастически добавляет Мэри-Линетт, – но ты не волнуйся. Мы будем ждать тебя в машине.
– Вы всегда придерживаетесь правил?
– В нашем мире самодеятельность опасна.
– Отлично. Но я ведь даже не знаю, куда мне идти.
– Там всего один коридор, дорогая. Ты не заблудишься.
– То есть Смерть меня ждет.
– Да-да. Он в курсе, что ты приедешь. Сразу согласился, мы даже удивились.
Сглатываю ком, застрявший в горле. Отлично, Смерть сразу согласился меня принять. Даже не знаю, смеяться мне или плакать. Что ж, отличный день, новые впечатления. Кто сказал, что жить скучно?
Выхожу из машины и осматриваюсь по сторонам. На входе вывеска: «Юридическая фирма». О, знаю я, какие тут сделки проворачивают. Прямо-таки смертоносные.
Что ж, не знаю, как все пройдет, но мне уже интересно. Как выглядит Смерть? Костлявый и уродливый мужик, высоченный такой, жуткий? Наверное, старый. Смерть ведь старая?
Уверенно поднимаю подбородок и вхожу в здание. Обычный холл обычной компании. Стойка регистрации. Над ней огромная светодиодная вывеска. За стойкой – девушка, перебирающая какие-то документы. За ее спиной – прямой коридор.
– Здравствуйте, – произносит девушка, даже не поднимая на меня глаз. Волосы у нее белые. Не светлые, не золотистые. А белые. Как снег. – Ваше имя?
Я подхожу к стойке, судорожно теребя ремень сумки.
– Ариадна Блэк.
Девушка смотрит на меня. Ее глаза… господи, они неестественно голубые, бирюзовые! Наверное, это линзы. И скулы. Поразительно острые.
– Блэк? – переспрашивает она. – Есть Ариадна Монфор-л’Амори.
– Да. Можно и так.
Она кивает через плечо. А я нервно кусаю губы, пытаясь представить, как может выглядеть кабинет Смерти.
– Кабинет Ноа Морта самый последний. Идите прямо до конца. В другие кабинеты ни в коем случае не входите. Вы меня поняли?
– Да, конечно.
– Замечательно. Дайте свою руку.
– Мою… что?
– Руку.
Покорно протягиваю ладонь. Девушка обхватывает ее длинными ледяными пальцами и рисует на тыльной стороне нечто, похожее на печать: «НМ».
– Что это?
– Тот, к кому вы обращаетесь, должен быть уверен, что вы записаны именно к нему. Бывали случаи, когда записывались к Смерти, но заворачивали к Карме.
– Ааа, – понимающе протягиваю я, хотя ни черта и не понимаю, – я пойду.
– Идите. До встречи, мисс Монфор.
Натянуто улыбаюсь. Встречаться с ней мне больше не хочется. В коридоре тускло мигают лампы. Под ногами шуршит темно-красный ковер. По коричневым стенам прыгают тени. Все это похоже на «Сияние». Надеюсь, никто не накинется на меня с топором.
Читаю таблички на дверях. Вот это да! Я не сплю? «Судьба», «Карма», «Удача». Наверное, это шутка. Разве можно записаться на прием к Удаче. Нельзя ведь, правда?
В конце коридора вижу черную дверь. Ну, тут все ясно. Смерть любит все эти мрачные штучки.
Не знаю, что на меня находит, но я вдруг решительно тяну на себя дверную ручку. Чего ждать? И так паршиво. В кабинете пахнет крепким кофе. Я и так никогда не любила кофе, но тут аромат стоит такой, что в голове начинает покалывать.
Мысли разлетаются, словно стая испуганных птиц, когда я замечаю мужчину, сидящего в широком кожаном кресле.
Дверь за мной захлопывается, и Ноа Морт резко выпрямляет спину.
– Ариадна?
– Да, простите, я…
– Присаживайся, – приказывает он, рассеянно перекладывая на столе кипы каких-то документов, – присаживайся давай же.
– Да, я… – хриплю, сжав в пальцах ремень сумки. – А можно?
– Конечно, садись! Секунду. – Он обегает стол, сталкивает с небольшого стула книги прямо на пол. Вид у мужчины растерянный и взволнованный. Вот это да! Смерть волнуется при встрече со мной.
Усаживаюсь на шаткое сиденье. Сидеть неудобно, но я не жалуюсь. Глупо было бы жаловаться в моей ситуации.
