Парень расслабляется, опустив плечи, и тоже обнимает меня, будто боится, что я исчезну. Почему он еще ноги не унес? Почему не сбежал? Рядом со мной такая чертовщина творится, а он еще рядом.
– Все обошлось, к счастью.
– Эй, ты должен пообещать мне, – я пристально гляжу в ореховые глаза парня. – В первую очередь думай о себе, Хэйдан. За меня не бойся.
– Странная просьба.
– Почему странная?
– Потому что я твой друг. А друзья иначе не могут.
– Могут. Так нужно.
– Я ведь в порядке, верно? – усмехается Хэрри. – Мне не нужно ни ногу ампутировать, ни яму рыть. Все целы и невредимы.
– Пока что, – ворчу я сквозь зубы. – Я, кстати, могу тебя заставить.
– Заставь, ради бога! Думаешь, мне умирать охота?
Он смеется, а я ничего смешного в его словах не нахожу. Это чистая правда. Никто не должен умирать из-за меня. Но заставить Хэйдана забыть обо мне?
Да, на такое силенок у меня не хватит.
Парень падает на гамак, я сажусь с ним рядом. Мы молчим некоторое время, слушая, как шелестит листва.
– Ты маме обо мне рассказывал…
– Ну да.
– Ну да? Так себе оправдание.
– А я должен оправдываться? – не понимает Хэрри. – Ари, я не мог не сказать родителям о том, что мы общаемся. Это глупо.
– А не глупо говорить, что глаза у меня, как у настоящей ведьмы?
– Это шу-у-утка.
– Прекрасная шутка.
– Успокойся, хорошо? Я правда пошутил, никто ничего не понял.
– Смотрю, ты любишь всем все рассказывать, – подначиваю я, – ты и Мэтту рассказал, почему я сюда приехала, верно? Про аварию, и все такое.
– Естественно.
– Хэрри…
– Что? – Парень приподнимается на локте и серьезно смотрит мне в глаза. – Я не собираюсь совершать самую тупую ошибку из всех. Ясно?
– Это какую же?
– Скрывать все друг от друга. Не рассказывать правду. Ждать чего-то, но чего? Когда хуже станет? Подходящего момента обычно не бывает, понятно? А желание утаить что-то важное обычно оборачивается огромными неприятностями.
– Да, но…
– Нет тут никаких «но», Ари. Если есть что-то, что я должен знать, – рассказывай, так ведь можно многого избежать! Например, да, я рассказал Мэтту о том, почему ты здесь. А он, если ты не заметила, словом об этом не обмолвился. Он просто знает, и поэтому хорошо тебя понимает. Раньше до него не доходило, чего ты вообще за это место держишься? Но теперь он в курсе: идти тебе некуда.
– Пожалей меня еще…
– И пожалею, – парень приобнимает меня за плечи. – Я как тебя увидел, сразу подумал о котятах. Рыженьких таких…
– Ох, заткнись. – Он хохочет, а я криво улыбаюсь. – Хотя, может, ты и прав.
– Я прав. Никто не говорил тебе, на что ты способна и что мы имеем? – Хэйдан округляет глаза и громко щелкает пальцами. – Верно! Мы имеем проблемы.
– Что ж, ты готов выслушать меня? Разговор будет длинным, поверь.
– Естественно. Только…
Он замолкает, поджав губы.
– Только – что?
– Сначала я напишу Мэтту, что ты здесь.
Закатываю глаза, с видом девицы, замученной проповедями святого Мэтта. Но на самом деле внутри у меня все переворачивается от волнения. Пожимаю плечами: мол, делай что хочешь, а сама думаю: почему Хэрри решил написать?
– Он волновался, – прочитав мои мысли, объясняет парень, – написал, что вы с ним нехорошо поговорили, и ты ушла.
– Что-то вроде того, – едва слышно шепчу я.
– И что на этот раз вы не поделили?
– Не знаю. Мне с Мэттом вообще трудно.
– Как и ему с тобой, – таинственно улыбаясь, Хэйдан стучит по экрану телефона.
– И ты знаешь об этом, потому что…
– …он сказал.
– Мэтт? – скептически уточняю я.
– Ну а кто еще? – допечатав сообщение, восклицает Хэрри. – Он, конечно! Помимо того, что Мэтт постоянно называет тебя надоедливой занозой в заднице – это я цитирую, если что, – он, кажется, упоминал, что ты упрямая и невыносимая.
– Вот как! Отличная у тебя теория: всегда говорить правду, – ворчу я. – Сейчас Мэтт вернется, и я накинусь на него с кулаками.
– Я бы заплатил за это зрелище.
– Кстати, я ведь Мэтту не сказала, что видела его маму, – внутри у меня холодеет. Друг тут же меняется в лице и перестает улыбаться. Он нервно ворочает шеей и смотрит в сторону.
– Это слишком… больно. Он опять сломается.
– Но почему? Она ведь только мне является. И я давно ее не видела…
– Любое упоминание о матери меняет в нем что-то. Башку ему сносит напрочь, Ари.
– Звучит устрашающе.
– Знаешь… – Хэрри потирает пальцами переносицу, – это закрытая тема. В школе один парень как-то обмолвился о ней, так Мэтт ему ногу сломал.
– Мэтт? Он умеет драться?
– Что значит – умеет? Молотить кулаками в разные стороны все могут. И в прошлом он много чего натворил. Поверь мне, вспоминать об этом – не лучшая идея.
Хэрри бледнеет, снимает очки и крутит их в пальцах. Он переживает, а значит, причины волноваться действительно есть.
– Хорошо, – соглашаюсь я, – Мэтт об этом не узнает.
– Обещаешь? Я за то, чтобы всегда говорить правду, но в этой ситуации…
– Все в порядке, Хэрри. Есть темы, которые не стоит поднимать.
Парень тяжело вздыхает. Мне вдруг становится грустно. Что же такое натворил Мэтт, что при воспоминаниях об этом Хэйдан бледнеет?
