Все были уставшие, вымученные и злые. Эта ночь далась компании особенно тяжело. Тот проклятый упырь по сравнению с Левиафаном — так, детская игрушка. Охотник скинул Эллиота на кровать, сказав Еве, что самостоятельно проверит, все ли с ним в порядке после карательной вампирской медицины. Женщина тем временем разобрала кухонный стол, расстелила на нем клеенку, чтобы ничего не испачкать, и поверх простыню, на которую и уложила почти бездыханную вампиршу. Сейчас, при свете лампочек было отчетливо видно, на сколько бледнее стало ее и без того белое лицо. Вся её кожа стала будто бы серой, выцветшей от почерневшей текущей в сосудах крови. Белки глаз, отчетливо виднеющиеся из-под полуприкрытых дрожащих век, выглядели пугающе. Сейчас Шиза мало чем отличалась от привычных Еве зомби. Разница была лишь в том, что низшая нежить — бездушное пушечное мясо, расходный материал, который не чувствует боли. А Шиза была другой. Время от времени вампирша билась в легких судорогах, с её губ срывался тихий, почти жалобный стон. Девушке было больно. У Евы сформировалось стойкое ощущение, что Шиза находится в глубоком, но очень цепком сне, похожем на наркотический. Исходя из движения глаз девушки, она постоянно видела неприятные галлюцинации, распаляющие ее и без того ее больное сознание. Сейчас это мучающееся от собственной наивности существо вызывало только жалость. Ева взяла кухонный тесак, брызнула на него святой водой и занесла руки, чтобы оборвать мучения девушки, но остановилась. Нет. Надо осмотреть ее тщательнее и попытаться выяснить причину недуга, а не рубить с плеча. Возможно, у Шизы еще есть шанс выкарабкаться, и, в лучше случае, даже не сойти с ума.
Ева, достав чудом пронесенный с собой в другую страну походный набор некроманта, представляющий из себя сшитый из нескольких слоев кожи и плотной ткани пенал художника, раскрывающийся в единое полотно. Только вместо карандашей, ручек и растушевок там находились всевозможные ножики, ножницы, зажимы, пилочки, несколько иголок и моток с кетгутом. Женщина еще раз поверхностно осмотрела вампиршу, совершенно не понимая, что с ней происходит. Как и сказал до этого Охотник, у этих созданий ночи есть иммунитет практически ко всем заболеваниям и ядам, по крайне мере таким, которые известны ей. Поэтому было очень странно видеть на девушке все признаки отравления, словно бы ее укусил паук или змея. Лич, не снимая одежды, решила сначала осмотреть открытые части тела, как раз те, за которые и могли цапнуть прислужники Левиафана. На ногах ничего не было, ровно как и на правой руке, а вот на левой красовались две чернеющие точки от укуса змеи. От них тянулись, словно ветви деревьев в сгоревшем лесу, черные, пораженные смертоносным ядом вены.
Ева взяла скальпель и надрезала место, которое, по всей видимости, и было источником несчастья, и чуть надавила. Из раны потекла черная густая, дурно пахнущая гнилой тиной кровь. Лич поморщилась и продолжила свое занятие, чтобы избавить Шизу хоть от части яда. Но сколько бы женщина не занималась старым добрым кровопусканием, ничего не менялось. Да уж, такую первую помощь нужно оказывать своевременно, сразу же после укуса, а не тогда, когда он уже успел укорениться в организме. Лич провела костлявым пальцем по пораженному сосуду, увидев то, что он как бы обрывается, из чего следует, что зараза распространяется постепенно, медленно, словно бы специально мучая жертву перед смертью. Таким свойством животные яды не обладают. Либо они действуют сразу, либо обладают замедленным эффектом. А тут — все вместе. Соответственно, то, что внутри девушки имеет не совсем земную природу. Лич вздохнула. Если бы она была адептом чернокнижия, то наверняка знала, какой бурдой травит жертв нечисть, а пока для неё это оставалось загадкой.
На минуту в голове у Евы пронеслась мысль о том, что можно просто отрубить пораженную руку, пока Шиза находится в беспамятстве. Одной болью больше, другой — меньше, ничего страшного не случится. Иногда, чтобы выжить, нужно чем-то пожертвовать: например, пальцем или целой ногой. Это нормально, и при современном развитии человечества даже не настолько критично. Однако женщину настораживал один момент. Если Шиза сейчас лежит в таком жалком состоянии, значит нет никакой гарантии, что отрава не пошла дальше, просто проявляется постепенно. И самое страшное было в том, что лич понятия не имела, как бороться с этим. В этом ключе мысль об убийстве Шизы заиграла новыми красками.
