Спустя два часа мы уже в нескольких милях от горящего склада Романо и расслабляемся в Urban Elixir, одном из моих баров. Большинство мужчин ушли, осталась лишь пятерка лучших. Мои Капо берут за правило не идти сразу домой после рэкета.
Лео сидит рядом со мной и потягивает виски. Пьетро, Энцо и Сальваторе спорят за игрой в покер, а мой брат сидит далеко от остальных. Его язык наполовину находится в горле тощей рыжеволосой девушки, сидящей у него на коленях, а его рука находится между ее ног. Полагаю, это его способ расслабиться. Хотя кажется, что это универсальная реакция Данте на любое событие.
Я наклоняюсь вперед и складываю руки на барном столике у окна, глядя на тихую улицу перед нами.
— У тебя что-то на уме, Лео?
Мне не нужно смотреть на него, чтобы понять, что он напряжен, как тетива. Он практически вибрирует.
— Я просто устал, Нико, — отвечает он взвешенными словами.
— Разве мы не все,
Лео налил третью порцию виски и опрокинул стакан.
— Я не лгал, когда говорил, что утечка произошла не от них, — он наклоняет голову в сторону мужчин на другом конце комнаты, затем медленно качает головой, посмеиваясь. Звук сухой и без юмора.
Я сажусь прямо, когда ощущение покалывания в затылке превращается в настоящий ожог.
— Что ты имеешь в виду?
Лео вздыхает, беря стакан с виски. Когда он обнаруживает, что стакан пуст, снова ставит его на место и смотрит на него так, будто он волшебным образом может снова наполниться. Я собираюсь передать ему свой напиток, но его следующие слова заставляют меня замереть.
— Этот груз? — он наконец встречает мой взгляд. — Из-за меня. Я заключил сделку с Романо. Вот так они и узнали. Я не в первый раз позволяю им перехватить наш груз. И это благодаря мне он знал, что ты придешь за ним сегодня вечером.
Его слова ударили мне в грудь. Лео не просто моя правая рука, мы дружим с ебаной начальной школы. И он заманил не только меня, но и моих людей, черт возьми, моего брата, прямо в чертову ловушку.
— Я понял.
Горячая, подогреваемая предательством ярость течет по моим венам, заставляя пальцы сгибаться так сильно, что я чувствую, как стакан в руке начинает трескаться под давлением, прежде чем ставлю его на стол. Я отвожу взгляд от Лео, поскольку последствия его действий обрушиваются на меня.
— Это должно было быть просто огнестрельное оружие, Нико. Романо нужны были боеприпасы, и, поскольку он восстал против Наряда, его изолировали. Поэтому мы заключили сделку, предоставив ему немного оружия — ровно столько, чтобы вооружить его солдат и защитить его семью и бизнес. Но потом он начал хотеть… больше.
Лео продолжает, как будто говорит по отрепетированному сценарию.
— Мой план состоял в том, чтобы пойти сегодня вечером в одиночку, сказать ему, что я больше не работаю на него, и, возможно, заставить его казнить меня, как собаку. Тебя не должно было там быть.
Лео осматривает всех вокруг полусумасшедшими глазами.
— Никто из этих достойных людей не должен был там быть. Когда вы настояли на своем приезде, мне пришлось предупредить Романо, чтобы он вернул партию во избежание войны. Я не ожидал конфронтации.
Помню, как вошел Лео, когда Сальваторе рассказал мне о последней краже Романо. Как только Лео услышал, что мне говорил Сальваторе, он предложил — нет, настоял — забрать груз в одиночку.
Я, конечно, отказался, приказав всем пойти, захватить все, что есть на складе, и сжечь. Ясный сигнал Романо и другим потенциальным бунтовщикам за то, что они осмелились обмануть меня. Тогда я решил присоединиться к поездке на всякий случай.
Что-то у меня в животе переворачивается, бурлящее ощущение всего на мгновение вытесняет ярость.
Лео только что подписал себе смертный приговор. Романо придет за Лео, придет за кровью.
Я могу защитить Лео. Все, что для этого потребуется, — это созвать встречу с Романо и его мятежными группировками. Но это выглядело бы слабостью. А слабость — это самоубийство, особенно в доме, который уже рушится под натиском бунта.
Не то чтобы у Романо теперь был шанс убить Лео. Учитывая, что только что сказал мне Лео, мне придется его убить. Прямо здесь, прямо сейчас и на глазах у моих доверенных людей. Мужчины, которые любят Лео и уважают его.
Я опрокидываю виски, наслаждаясь жжением и гадая, каково будет в аду.
Словно читая мои мысли, Лео бормочет:
— Я знаю, что я мертвец, Нико. Я живу взаймы.
— Ты абсолютно прав, — холодно бормочу я. — Зачем ты это сделал?
Не то чтобы это имело значение. Причина не изменит того, что произойдет в ближайшие несколько минут, но было бы полезно знать.
