Узнаю выражение его глаз — спокойное, решительное понимание и принятие. Я видел этот взгляд слишком много раз, прежде чем нажать на курок. Он действительно закончил.
Я подталкиваю ему газету и вздыхаю
— Не надо, с Марией и Викторией все будет в порядке.
Подаю знак длинноногой блондинке-официантке, чтобы она принесла еще выпить. Пять минут назад я подумывал позволить ей отсосать у меня. Теперь просто хочу убраться отсюда. Но уйти нельзя, пока я не сделаю то, что должно быть дальше.
Сегодня вечером я убью своего лучшего друга, убью его хладнокровно. У меня нет выбора. В этой жизни нет места предательству.
Мгновение спустя блондинка ставит напитки на стол, задерживаясь на моем стакане пальцами с розовыми ноготками цвета фуксии, а ее розовые губы улыбаются мне. Цвет сейчас кажется слишком ярким и слишком детским.
Я отмахиваюсь от нее и снова переключаю внимание на Лео.
— Пей, — говорю я, беря свой стакан.
— За что мы пьем? — спрашивает он, пытаясь звучать беспечно, но терпит неудачу.
— Надеюсь, что ты будешь гореть в аду за то, что заставил меня сделать это. За то, что сделал это с Марией и Викторией.
Он кивает, поднимает стакан и выпивает до последней капли. Ставя стакан, Лео расправляет плечи, его руки легко лежат на столе. Он готов. Никакой борьбы, никаких усложнений, которые должны быть.
Я оглядываю комнату. Здесь только мои люди, блондинка, которая видела слишком много, что могла бы стать солдатом, рыжая, которая сейчас подпрыгивает на члене Данте, и Мишель, бармен. Я тянусь за пистолетом.
— Мне очень жаль, Нико. Я никогда не имел в виду…
Звук бьющегося стекла наполняет комнату.
Одно окно.
Одна пуля.
И вдруг один мужчина рухнул на стол с кровоточащей дырой в голове.
Лео.
Он смотрит на меня, но не видит меня. Он не видит брызг крови на моем лице. Его кровь. За свою жизнь я убил бесчисленное количество людей, но ни разу их кровь не обжигала. Она похоже на кислоту, но вместо того, чтобы прожечь мою кожу, она прорывается в самую суть меня, разъедая какую-то часть, о существовании которой я даже не подозревал.
Встаю на ноги и в мгновение ока выхожу за дверь, когда визжат шины, а со стоянки бара вылетает черный Beamer.
Я щурюсь, пытаясь уловить все, что могу, от номерного знака, но нет необходимости задаваться вопросом, кто ответственен за выстрел.
Романо пришел за кровью. У него хватило смелости сделать это прямо в моем клубе, пока Лео сидел рядом со мной.
Но слава чертовому Христу, что это сделал он.
— Не ожидал такого поворота событий, — признаюсь я, откидываясь в кресле и задумчиво уставившись в почти пустой стакан виски, который пил последние полчаса. Данте сидит напротив меня за длинным конференц-столом в библиотеке Вителли, его обычно смеющиеся глаза теперь серьезны. Он почти моя копия, за исключением серых глаз и длинных волос.
Наш отец сидит напротив Данте, сцепив пальцы над животом, глубокая морщина пролегла между его темными бровями. В шестьдесят лет Вито Вителли по-прежнему имеет густую шевелюру, хотя теперь на ней густая седина. Морщины на его лбу и вокруг глаз стали глубже, чем раньше. Однако его глаза ясно-голубые, как и мои, и они мало что упускают.
— Может быть, к лучшему, что все произошло именно так, — продолжает отец. — Я знаю, что такое кровь друга на руках — это тяжелое бремя.
Да, это так. Но я бы понес его. По праву оно должно было быть моим.
— Что есть, то есть, — говорю я, вставая. — Подобной ошибки я больше не допущу.
Отец вздыхает и выглядит так, словно хочет что-то сказать, но передумывает и просто кивает. В последнее время мне приходится буквально вытаскивать слова из него.
Я был шокирован, когда три года назад он решил уйти в отставку, сделав меня Доном в тридцать лет, но у него были свои причины. Хотя я не ожидал, что возглавлю империю так скоро, не могу сказать, что наличие Вито Вителли в роли моего Консильери не компенсирует этого.
— Мне нужно закончить кое-какие дела. Вернусь через несколько часов, — говорю я, допивая виски и вставая.
Я принимаю кивок отца и игнорирую блеск интереса в глазах Данте. Поворачиваюсь и выхожу из комнаты, прежде чем он успевает предложить «подвезти меня», иначе говоря, увязаться за мной.
Обычно я не отказываю в таких просьбах, ведь не так много людей в мире, которые могут сделать то, что делает Данте, с машиной и пистолетом в тандеме, но сегодня я не в настроении для компании.
Фальцоне — гигант, который служил моей семье более трех десятилетий, ждет меня у входной двери с конвертом в руке. Его плечи с возрастом начали сутулиться, но даже при этом он все еще на несколько дюймов выше меня, имея рост шесть футов четыре дюйма.
— Все здесь, синьор, — он передает мне конверт, его пальцы слегка искривлены артритом.
—
Снаружи я кладу конверт на пассажирское сиденье своего черного внедорожника Mercedes и выезжаю за ворота поместья Вителли, направляясь через город к мотелю Марии, изо всех сил стараясь не думать о Лео и его безжизненных глазах, которые смотрели на меня с поцарапанного деревянного стола бара.
