— Думаю, у Виктории только что появился первый парень, — говорю я Нико, который издает горловой звук, немного напоминающий собачье рычание.
Оказывается, он до смешного чрезмерно опекающий почетный дядя.
Я смеюсь, затем киваю в сторону другого конца двора, где Мария сидит за низким столиком для пикника с Ниной, мамой Эйдена, и одной из овдовевших старушек клуба. Нина предпочла поддерживать тесные отношения с клубом даже после смерти ее байкера, поэтому приятно видеть, что Нине есть с кем поговорить, например, с Марией.
— Мария и Нина, кажется, хорошо ладят, — размышляет Нико.
Он приезжал сюда со мной дважды за последние два месяца, и теперь знает здесь всех по именам.
Я киваю, улыбаясь про себя.
— У них много общего.
Но не уточняю, что именно.
У Нины черты пограничного расстройства личности, как и у Марии, но Нина прошла обширную терапию и теперь работает в общественном центре, поддерживая детей и подростков с особыми потребностями. Я надеюсь, что дружба с Ниной поможет Марии больше, чем смогла я.
— Я же говорила тебе, что Марии и Виктории здесь будет хорошо, Нико.
Он поворачивает голову, чтобы увидеть свою крошечную племянницу и мальчика, гоняющегося за ней, пока Мэгс не появляется на крыльце и не зовет их на перекус.
— Это еще предстоит выяснить, — ворчит он.
— Ты ведь помнишь историю о первом мальчике, который попытался меня поцеловать? — спрашиваю я его, борясь с улыбкой.
Мне до сих пор жаль мальчика, который провел меня домой после первого свидания, когда мне было четырнадцать, а затем пытался украсть прощальный поцелуй.
Он оглядывается вокруг, разглядывая грубых, чрезмерно опекающих братьев по клубу во дворе, затем кивает.
— На самом деле, ты права.
— Конечно, я права.
За короткое время Виктория успела завоевать сердце каждого мужчины и женщины здесь. Я уверена, что она будет под надежной защитой — так же, как и я.
Мы с Нико смотрим, как Кейд идет через двор и поднимает на руки визжащую Викторию, а Эйден следует за ними в дом. Возможно, она влюблена в Эйдена, но дядя Кейд украл маленькое сердце Виктории.
— Я хотел тебя кое о чем спросить, — шепчет Нико, притягивая меня ближе, так что моя спина прижимается к его груди.
Я улыбаюсь:
— Хочешь, я расскажу, что Смоки делал с той сладкой попкой в баре вчера вечером?
Он усмехается.
— Нет, но, когда мы вернемся, в пентхаусе установят бар.
Я смеюсь, удивленная и взволнованная этой мыслью.
— Я надеюсь, ты серьезно.
— Считай, что это уже сделано, — говорит Нико, и затем его тон становится серьезным. — Чего я не понимаю, так это того, как Кейду удается скрывать свои связи с клубом от ФБР. Неужели он прошел проверку с таким прошлым?
Понимающе улыбаясь, я отвечаю:
— Спасает то, что он служил в армии с нынешним начальником.
Нико выглядит озадаченным.
— Кейд служил в армии?
— Нет, но мой отец и отец Кейда да, и они были близкими друзьями с начальником.
На лице Нико появляется выражение изумления, прежде чем он смеется, качая головой.
— Мне уже не стоит ничему удивляться,
— Поверь, сюрпризы еще будут.
Моя улыбка исчезает, как и мое спокойствие — не в первый раз за последние две недели. Я до сих пор не уверена, как Нико отреагирует на беременность, поэтому и ждала две недели, балансируя на грани трусости, особенно когда осознала масштабы проблемы. Я ждала подходящего момента, чтобы признаться.
Потому что определенно существует «подходящий» момент, чтобы сказать мужчине, что он станет отцом близнецов. Как только я сказала Мэгс, что беременна, она заставила меня пройти УЗИ, ссылаясь на недавний случай с внематочной беременностью.
Но это не внематочная, что ж. Это чертовы близнецы.
— Софи? — зовет Нико, возвращая мои мысли в настоящее.
И поскольку лучше момента не будет, я делаю глубокий вдох и выдыхаю.
— Мне нужно кое-что тебе сказать, Нико.
Он смотрит на меня, терпеливо ожидая.
В моем животе порхают бабочки, и я почти уверена, что внезапный позыв к рвоте не имеет ничего общего с утренним недомоганием.
— Итак, ты помнишь годовщину своих родителей? В тот день, когда мы пошли к твоей семье на ужин?
Я сглатываю, и мой голос становится тише.
— Ванная комната?
Нико похотливо улыбается и кивает.
— Да, помню.
— Ну, Нико, кажется, знакомство с Вителли — это не все, что ты дал мне в тот день.
Его брови хмурятся. В его глазах нет озарения.
Любая женщина поняла бы намек.
— Я беременна, Нико, — выпаливаю я наконец.
Какое-то время он смотрит на меня, как будто ждет шутки, а затем опускает взгляд на мой живот. Он по-прежнему плоский, но впервые я понимаю, что это ненадолго.
