Он обожает ее глаза. Сине-зеленые, цвета морских волн в солнечный день, они просто завораживают. Хочется коснуться губами ее век, поцелуями проложить дорожку до горла, разорвать кофточку и возбудить языком.
Чмокнув женщину в ладонь, Нико прижал ее к своей груди.
- Боль не утихнет до тех пор, пока ты не позволишь тебя оттрахать.
Патрисия не поверила бы словам Нико, не почувствуй, как колотится его сердце, а кожа охвачена пламенем. Она увидела в глазах мужчины агонию.
- Почему… почему у тебя такие ощущении? - спросила она.
- Нас прокляла Матерь богов. Меня и Андреаса. Отныне мы рабы и должны доставлять женщине удовольствие, иначе сгорим. Проклятие не может убить, но заставить желать смерти в силах.
От ужаса глаза Патрисии округлились.
– За что же вас обрекли на подобное?
Он попытался пожать плечами, но движение вызвало боль.
- Негодование некоторых богинь длится очень долго.
- И я помогу тебе, позволив доставить мне сексуальное удовольствие?
Нико ответил кивком, так как горло было сведено судорогой, чтобы говорить.
Патрисия ослабила давление пальца на его губы.
- Хорошо, однако это самая отвратительная вещь со времен создания первого пикапа…
От затеплившейся надежды сердце забилось быстрей.
- Так ты позволишь доставить тебе удовольствие?
Она слабо улыбнулась:
- Ага.
Нико выдохнул, боль немного отступила.
- Благодарение богам. Иди ко мне, Патрисия. Ты не пожалеешь об этом.
ОНА уже пожалела. Не потому, что собралась заняться сексом с кем-то, кого едва знала, а потому что в сердце шевельнулось к нему непонятное чувство. Они хорошо могут провести время в постели, только вот потом он уйдет, оставив ее ни с чем.
Та строка из Шекспира — «Лучше любить и потерять, чем не любить вообще» — весьма спорна. Лучше жить с болью, чем с разбитым сердцем из-за того, что тебя не любят?
Нико притянул ее ближе, пушистые крылья обволокли теплом. Страх, который она видела в его глазах, ушел, когда он нагнулся ее поцеловать.
Однажды женщина обратила внимание, что когда животное страдает от муки, глаза его становятся далекими и отрешенными - тот же взгляд сейчас был и у Нико. Боль, давя, атаковала экстрасенсорные щиты, пока Патрисия не стала опасаться хотя бы чуточку их опустить. По ощущениям она походила на черную инфекцию, что говорило о том, что страдание было адским. Никогда женщина с подобным не сталкивалась. Ни тогда, когда впервые встретилась с Нико, ни при встрече с Андреасом, она не замечала похожего.
Проклятие? Если Патрисия может помочь смягчить его, то кто она такая, чтобы сдерживаться?
Он резким движением приоткрыл ее губы. Нико был на вкус, как мускус и специи, острые зубы на ее губах. Ладонь опустились вниз, обхватывая ягодицы, кончики крыльев скользнули под рубашку, приподнимая ее.
Чувствовать перья на голой коже было странно и невероятно эротично. Нико усмехнулся, потом расстегнул ее рубашку и обнажил груди.
Расстегнув бюстгальтер, стянул его с нее. Все еще обнимая ее перьями, сделал шаг назад и обвел Патрисию взглядом.
Тепло, появившееся в животе, после его внимательного осмотра переросло в благодарность. Нико обхватил ее груди руками, приподняв повыше, уставился на напрягшиеся и потемневшие соски.
- Приподними их для меня, - сказал он.
Патрисия ахнула, однако поместила руки под грудь, когда Нико убрал свои. Кожа под ними была горячей, а упругие полушария в ладонях – тяжелыми.
- Прижми соски большими пальцами, - произнес он, наблюдая за нею. – Ощути, какие они жесткие и тугие.
Патрисия попробовала провести по ним пальцами, изумившись огненным мурашкам, поползшим по коже.
- Ты никогда раньше себя не касалась? - спросил Нико.
- Специально нет, - проговорила она, затаив дыхание. - Не так, как сейчас.
- Неужели? А как снимаешь напряжение?
- Никак. Живу с ним.
Недоумевающий взгляд Нико внезапно стал хитрым, и сердце Патрисии забилось быстрей.
- Думаю, мы должны будем изменить это.
- «Мы будем»? – Руки ослабели, когда сквозь них прошла дрожь.
- Мы будем. Продолжай касаться грудей, Патрисия. Не останавливайся, пока я не разрешу.
Она, должно быть, не в своём уме. Нико ведь даже не человек, а потустороннее создание, а она позволяет ему целовать себя, ласкать перьями и отдавать приказы.
Ну и что, черт возьми? Когда еще у нее появится возможность позабавиться с крылатым мужчиной?
- Расстегни на брюках молнию, - велел Нико. - Скинь их для меня.
Рука Патрисии потянулась к пуговице на ширинке, но она вдруг засомневалась:
- Я не заперла дверь на лестницу. Что, если войдет Андреас?
- И что, если он это сделает?
Патрисия сглотнула. В настоящий момент Андреас был снежным барсом, но даже тогда мысль о нем, наблюдающем, как она трогает себя перед Нико…
…взволновала ее, как сумасшедшую. Ладони повлажнели, когда она вжикнула молнией на джинсах и стянула их.
Нико усмехнулся.
- Теперь ты понимаешь.
Оставшись в одних трусиках, порадовавшись при этом, что надела утром симпатичные сине-розовые бикини, она встала напротив него.
- Ты влажная, Патрисия?
Если и не была, то теперь стала. Патрисия почувствовала, как между ног вспыхнуло, и трусики полностью промокли.
- Думаю, да.
