Как же сильно хочется скользнуть прямо в ее лоно, которое она для него открыла, вонзиться поглубже, но он не пойдет на такое. Это ее удовольствие – не его. Нико чувствовал, как иссякает самоконтроль, и в крови начинается буря, которая во времена его юности заставляла женщин, как человеческих, так и чародейных, спасаться бегством. Хотя, откровенно говоря, они никогда не бежали слишком быстро, и бывали рады-радехоньки попасться в ловушку черных крыльев Нико.
Яркое видение потускнело, как размытое окно. Он вожделел Патрисию. Член возненавидел Нико за то, что тот не набросился на нее и не занялся с ней жестким сексом. Было в ней нечто, заставляющее его желать отбросить весь самоконтроль, а это запрещено.
Тело было нереально твердым, и Нико, все еще не двигаясь с места, зажмурил глаза. Он должен держать себя в руках, дабы не причинить ей боль.
Что-то теплое коснулось его лица: губы Патрисии, мягкие и дрожащие.
- Спасибо, - шепнула она.
Сладостная благодарность разрушила темную стену в сознании Нико. Он открыл глаза, чтобы увидеть перед собой лицо Патрисии, ее глаза и теплую улыбку.
- Спасибо, - повторила она, выражение лица стало беспокойным. - Ты в порядке?
- Буду. - Он притянул ее к себе в объятия, заворачивая их обоих в жаркий кокон своих крыльев. Ее близость, слабый аромат и руки вокруг талии заставляли Нико хотеть держать ее вот так целую вечность.
Тут мужчина уловил непонятный шорох и, подняв голову, увидел, что на диване лениво развалился Андреас, все еще пребывавший в обличии снежного барса. Должно быть, кошара неслышно пробрался, пока они «играли».
Ничего не подозревающая Патрисия все еще стояла, уткнувшись лицом в плечо Нико. Андреас широко зевнул, потом положил голову на лапы, во взгляде читалась смесь удовлетворения с весельем.
СПУСТЯ несколько часов такси доставило их к дому миссис Пенуорт, находившегося в жилой части города.
Они поехали в лифте, в котором для комфорта жителей стояла удобная скамеечка, а для того, чтобы нажимать на нужные кнопочки этажей, присутствовал лифтер.
Патрисия обогнула Нико и Андреаса, чтобы позвонить в двойную дверь выложенного мрамором холла. Миртл – полная женщина лет шестидесяти открыла дверь с улыбкой во весь рот и проводила их внутрь. Двухэтажная гостиная миссис Пенуорт была переполнена предметами искусства, однако обставлена со вкусом. Коллекция собиралась в течение многих десятилетий и давным-давно стала легендарной.
Патрисия ощущала за своей спиной напряженность Андреаса, его аура искрилась электрическими разрядами. Нико был поспокойней, но не на много. Он остановился в шаге от нее, дотрагиваясь пальцами до ее спины, которые служили постоянным напоминанием, что она вытворяла сегодня днем.
Нужно прекратить краснеть. Но ведь никогда такого не было, чтобы она ласкала себя, а за процессом наблюдал мужчина. Спустя какое-то время после удовлетворения, Нико покинул ее, не потребовав взамен собственного или не бросив на кровать для завершения начатого. Он оставался очень твердым, и все же, поцеловав напоследок, ушел, чтобы она могла одеться.
Ей хотелось задать столько вопросов о Нико и этом проклятии, но, когда девушка спустилась в магазин, Андреас нетерпеливо буркнул о желании увидеть остракон сей же миг, посему времени для болтовни не осталось. Обе кошки Патрисии, громко мурлыча, растянулись на коленях этого крупного мужчины, который их рассеяно поглаживал.
Сверкая бриллиантами, к гостям навстречу вышла миссис Пенуорт, которая тут же стиснула Патрисию в благоуханных объятиях. Это было худенькая старушка ростом около пяти футов[6] с блестящими синими глазами, пораженными карбункулом[7].
- Патрисия, как же я рада вас видеть! И ваших красивых друзей тоже.
Ее внимательный взгляд с пылкой оценкой стрельнул на Андреаса и Нико, и Патрисия, развлекаясь, подумала, что женщина, однако, еще не «умерла».
Сегодня днем мужчины выглядели нормально… ну, во всяком случае, так же нормально, как могут вместе смотреться леопард-перевёртыш и крылатый мужчина. Они были одеты в темно-синие джинсы и трикотажные рубашки, черную на Нико, темно-красную на Андреасе. На шее под редкими лучами солнца переливались золотые цепочки.
Миртл принесла на подносе из стерлингового серебра[8] в сверкающих хрустальных фужерах шампанское. Стремглав помчалась обратно и тут же вернулась с большим подносом канапе и других закусок, которыми можно было бы накормить нескольких дюжин[9] человек.
- Люблю шампанское. – Улыбнувшись, миссис Пенуорт, сделала небольшой глоток. - Когда после войны я жила в Париже, мои молодые люди поили меня им каждую ночь. Естественно, это было запрещено – как-никак, черный рынок. Но нас это не волновало. Мы праздновали то, что остались в живых.
Нико понимающе кивнул.
– Праздновать то, что остался в живых – иногда лучшее, что можно сделать.
Миссис Пенуорт поставила фужер на стол.
- Ну а сегодня вы пришли взглянуть на остракон, а не выслушивать воспоминания старой леди. Так и должно быть. Ты принесла его, Миртл?
