— Видение будущего скорее проклятие, чем дар, — Лукас сидел справа от двери на каком-то старом, покосившемся табурете. Он больше не пытался прятать внешность. Но сейчас выглядел лучше, чем при их последней встрече в Гленже. — Все знаешь, но ничего не можешь изменить...
— Ты пугал меня рассказами о конце света...
Вызвать сигарету удалось только левой рукой. Правая совсем потеряла чувствительность. Кровавые разводы так и остались на коже. Оттереть все не удалось.
— И он вполне мог произойти. Ферда видела такой исход. В своем безумии она не способна разглядеть альтернативу. А мне удалось...
— Тогда зачем? — Олеж глубоко затянулся и выдохнул дым. — Зачем столько экспериментов? Если ты знал, что все зря.
— Не зря. Не зря... Истинные получили урок. Болезненный и жестокий. Вспомнили о том, что им нужно работать вместе, а не стремиться уничтожить друг друга. Только в мире можно сохранить мир. Как бы глупо и просто это ни звучало. На какое-то время они запомнят.
— Пробудившиеся чудовища... Тэль убила князя год назад. Все ведь не случайно?
— Нет, — пророк смотрел на парк, но взгляд его был пустым. Отсутствующим. Мысли блуждали где-то далеко отсюда. — Она невольно натянула нить, связывающую ее с Ютой. Дернула, а потом резко отпустила. Твари пробудились от изменений в магическом поле.
Сотни погибших. Среди них дети. Волшебницы. Старики. На восстановление урона уйдут десятки и сотни лет. И все ради того, чтобы кучка носителей Абсолютов вспомнила, что может не только ненавидеть друг друга, но и помогать.
— А потом? Когда все восстановится... Они начнут заново.
Две тысячи лет прошло с предыдущей войны. И они едва не развязали новую. Претензии и интриги дошли до такого накала, что вряд ли удастся урегулировать все так просто. Одного урока истинным будет мало.
— Юта. Теперь они знают, что ее силу можно подчинить, но не избавиться от нее. Она будет сдерживать их. Сторожить Равновесие лучше, чем кто-либо другой. Ты никогда не думал, что без этого монстра, от которого все так стремятся избавиться, нашего мира не существовало бы? Именно она остановила войну. Она заставила Свет и Тьму работать вместе. Она столетиями занимала их разум и не позволяла сцепиться снова. Она — то единственное, что объединяет Абсолюты. Без нее они быстро забудут об опасности и сцепятся снова. Разрушат мир. И даже не заметят...
— Ты не пытался ее уничтожить...
День откровений. Ответов на незаданные вопросы. Стало даже немного странно, что он не понял раньше. Лукас хотел отказаться от Абсолюта, видел в таком исходе спасение. А исчезновение Юты лишь следствие и побочный эффект.
— Никогда, — по губам пророка пробежала улыбка. Изуродованная часть лица стремительно восстанавливалась. Становилась похожа на здоровую.
— Тогда к чему повторение истории?
Собеседник вздохнул, поплотнее запахнулся в свой балахон. Его тоже беспокоила непогода.
— Две тысячи лет назад произошла трагедия. Двое привели в этот мир Свет и Тьму. Двое детей одной матери. Один отвергнутый ею, второй принятый и любимый. Так почему бы двум детям другой матери не изгнать их обратно? Абсолюты не зря считались запретным знанием. Что хорошего они принесли? Только разрушения. Когда-то давно, в том мире, которого нет, от них отказались, потом забыли, а потом нашелся тот, кто поднял старые книги и призвал их снова.
Вот для чего они искали Анджея... Окурок растворился между пальцев. Олеж прислонился к стене. Посмотрел на правую руку, которую больше не чувствовал. Не мог пошевелить. Словно ее не было. Визуально конечность все еще находилась на месте. Но стала чуть тоньше, чем пару минут назад. Совсем отсохнет или процесс еще можно остановить? В затылок настойчиво поскреблись. Илей. Он мог бы помочь. Но не здесь. В дом княгини не войдет никто из истинных. Пока все не закончится.
— Почему именно она? Почему вы выбрали Афистелию?
Люк поднял на него взгляд. С больного глаза пропало бельмо. Теперь оба смотрели пронзительно и ясно. Немного насмешливо. Снисходительно. Лукаво.
— Мы не выбирали, — он покачал головой и усмехнулся. — Ты ее выбрал. Встретил. Полюбил. Она полюбила тебя. Ты мог выбрать любую волшебницу, и история бы изменилась. Все мы уникальны, и наши поступки тоже. Выбери ты Марикетту, все сложилось бы иначе. Не знаю, как именно, но иначе...
По спине пробежал холодок. В груди неприятно кольнуло. Олеж отвел взгляд и медленно разжал левый кулак. Искушение исправить только что исцелившееся лицо пророка оказалось слишком велико.
— Значит, все началось из-за меня...
— Нет. Все началось задолго до твоего рождения. Но на тебе все может закончиться. Или на твоих детях.
— Детях?
Они снова встретились взглядами.
— Ты же не лишишь маленького темного князя матери? Твоим он не станет, но привыкнуть к нему тебе придется.
— Тэль уже отказалась от вашего плана. И вряд ли когда-нибудь изменит свое мнение. Я не стану ее заставлять.
Не говоря уже о том, что сейчас княгиня мертва. И даже если вернется, вряд ли согласиться разделить жизнь со своим убийцей. Сейчас данный вопрос вообще не стоял. Главное, чтобы она вернулась.
