Коулман-Хауз располагался в большом викторианском здании из красного кирпича, стоявшем на маленькой улочке в том месте, где она соединялась с большой дорогой. Одно окно на третьем этаже было заколочено, но в остальном дом выглядел очень прилично. Перед входом на кирпичном заборе сидели мальчик и девочка. Они курили и даже не пытались скрыть свое занятие от посторонних глаз. На девочке была экстремально короткая юбка и пара больших черных кроссовок на толстой подошве, которые в сочетании с ее худыми ногами делали ее похожей на мутанта. Дети одновременно повернулись к нам, когда мы подошли, и мальчишка презрительно спросил:
— Вы что, копы?
— Точно, — ответил я. — Мы расследуем убийство.
— Да ну! И кто умер? — спросил он с явным интересом. Маленький извращенец.
— Давай сначала познакомимся. Как тебя зовут?
— А причем тут я, я ничего не делал!
— Он имеет право не говорить вам, как его зовут, — со знанием дела заявила девочка, глядя мне прямо в глаза. Я бы дал ей на вид лет тринадцать и даже назвал бы красавицей, если бы ее лицо не портили россыпь прыщей на подбородке и дешевый макияж. Для тринадцатилетней девочки она неплохо разбиралась в существующих законах. У меня было предчувствие, что другие дети приюта мало чем отличаются от нее.
— Правильно, но мне хотелось бы побеседовать с ним, а не зная имени, говорить с человеком как-то неудобно.
— Вы можете говорить с ним, только если рядом будет кто-то из работников приюта.
— Милая дама, когда же вы успели получить диплом юриста?
У нее на языке уже был остроумный ответ, но нашу беседу неожиданно прервали:
— Могу я вам чем-нибудь помочь, господа? — спросила нас привлекательная женщина, на вид чуть моложе тридцати пяти лет. Высокая — примерно метр семьдесят пять — судя по тону, она занимала здесь какую-то руководящую должность.
Я повернулся к ней и улыбнулся, пуская в ход все свое обаяние.
— Надеюсь, что да. Меня зовут детектив Милн, а это мой коллега, констебль Малик. Мы собираем информацию для расследования одного дела.
Она устало улыбнулась:
— Что на этот раз?
— Произошло убийство.
— Вот как, — казалось, женщина была удивлена. — А о чем вы беседовали с детьми?
— Я просто решил представиться.
— Неправда, — вмешалась девочка. — Он хотел узнать, как нас зовут.
— Энн, дальше я пообщаюсь с детективом сама. Вы с Джоном разве не должны быть сейчас на занятиях?
— У нас перекур, — ответила девочка, даже не глядя на женщину.
— Господа, думаю, нам лучше пройти в мой кабинет и поговорить там.
Я кивнул:
— Конечно. А как вас зовут?
— Карла Грэхем. Я директор приюта.
— Ну тогда ведите нас, — сказал я, и мы вошли за ней в дом через двойные двери.
Внутри здание напоминало больницу: высокие потолки, полы, покрытые линолеумом, на стенах плакаты, рассказывающие о том, что будет, если пользоваться одной иглой, как предотвратить нежелательную беременность и тому подобных вещах, мешающих жить счастливой жизнью. В воздухе негостеприимно и резко пахло дезинфекцией. Это был далеко не дом «отца всех детей» филантропа доктора Барнардо.
Просторный кабинет Карлы Грэхем располагался в дальнем конце коридора. Она впустила нас внутрь, и мы уселись на стулья, стоящие возле большого стола. Здесь на стенах тоже висели плакаты. На одном была фотография пятилетнего малыша, покрытого синяками. Надпись сверху гласила: «Боритесь с жестокими родителями». Под фотографией было написано: «А не с детьми».
— Так что же случилось? — спросила Карла. — Надеюсь, никто из наших клиентов не имеет к этому отношения?
— А кого вы называете клиентами? Детей? — с удивлением спросил Малик.
— Правильно.
— Точно еще не известно, и именно поэтому мы здесь.
Я рассказал Карле о найденном вчера теле.
— Ничего не слышала об этом, — призналась она. — Как звали бедняжку?
— Мириам Фокс. — По лицу Карлы было видно, что это имя ей ни о чем не говорит. — Когда-то она убежала из дома и с тех пор занималась проституцией. Ей было восемнадцать.
Директор приюта покачала головой и вздохнула:
— Какая потеря. Я не удивлена, потому что с такими детьми это часто случается, но мне все равно очень жаль.
Малик наклонился вперед на стуле, и я понял, что ему не очень нравится эта женщина.
— Я так понимаю, вы не были знакомы с убитой? — спросил он.
— Нет, я слышу о ней впервые.
Я вынул из кармана фотографию Мириам, ту, где она позировала перед камерой, и передал ее Карле.
— Вот она. Мы думаем, что снимок был сделан недавно.
Карла посмотрела на нее долгим взглядом и вернула мне карточку. Я заметил, что у нее изящные руки и ухоженные, но не накрашенные ногти.
— Ее лицо кажется мне знакомым. Может быть, я видела ее с кем-нибудь из клиентов, но не могу сказать точно.
— Мы опросили девушек, работающих в том же районе, что и Мириам. Они рассказали нам, что она дружила с Молли Хаггер из Коулман-Хауза.
— Да, Молли жила здесь. Она была нашим клиентом несколько месяцев, но недели три назад ушла, и с тех пор мы ее не видели.
— Похоже, вы не очень этим расстроены, миссис Грэхем, — заметил Малик, не скрывая своего негативного отношения к той легкости, с которой она относилась к потере «клиентов».
