– Не обязан я вам отвечать, у меня тяжелое состояние. – Зюзин насторожился. – Сотрясение и все такое.
– И все же тебе придется ответить. – Савин подавил раздражение и перешел к вопросам: – Что у тебя за дела с Ильей Манюховым?
– Чего? – Зюзин вытаращил глаза от удивления. – Что еще за Мандюхов? Имейте в виду: если он что-то и натворил, я не при делах!
– Илья Манюхов, – поправил Савин. – Фотограф из ателье «Мечта». Не отпирайся Зюзин, твой адрес занесен в его записную книжку.
– Фотограф? В жизни у меня не было приятелей-фотографов, – глаза Зюзина забегали, и Савин понял, что тот лжет.
– Не советую врать, – предупредил он. – Иначе я могу подумать, что ты из воров и попрошаек переквалифицировался на «мокрушника».
– Чего? Да ты че, начальник! Чтобы я на «мокрое» пошел? – Зюзин резко подскочил на постели, при этом ударился головой о металлическую каретку и громко застонал.
Участковый Нырков подбежал к кровати и уложил Зюзю на место.
– Лежи спокойно, Зюзин, а то хуже будет, – пригрозил он.
– Куда уж хуже. – Зюзин застонал, устраиваясь поудобнее. – Меня в убийстве обвиняют, чем еще мне можно пригрозить?
– Тебя никто не обвиняет, – поправил Савин. – Пока не обвиняет, поэтому советую начать говорить, и как можно быстрее.
– Да объясните хоть, в чем дело? – заныл Зюзин. – Пришли, напугали до полусмерти и ждете, что Зюзя трепаться начнет.
Савин взглянул на часы: от отведенного врачом времени осталось всего семь минут. Время утекало, нужно было действовать быстрее, поэтому Савин решил ввести Зюзю в курс дела.
– Вчера утром на Звенигородском шоссе был найден труп Ильи Манюхова, который работал фотографом в ателье «Мечта». Твой адрес найден в его записной книжке. Теперь вопрос: какие у тебя были дела с Манюховым?
– Вчера? Так это было вчера? – Зюзя радостно заерзал на постели. – Если вчера, то извиняй, начальник, никак я вашего фотографа пришить не мог! У меня алиби!
– Зюзин, не зли меня! – рассердился Савин. – Твое алиби меня в данный момент не интересует. Рассказывай, чем ты связан с Манюховым!
– Да не знаю я вашего Манюхова, – начал Зюзя и осекся. – Фотограф!
– Вспомнил? – догадался Савин.
– Как выглядит ваш покойник? – поинтересовался Зюзя и, выслушав ответ, сокрушенно покачал головой: – Похоже, я знаю того, о ком идет речь. Только ни имя его, ни фамилия мне неизвестны. Мне он представился как Рафаэль, был такой портретист в эпоху Возрождения, так он мне сказал. Видно, ваш фотограф считал, что в своем роде он тоже художник.
– Не важно, как он себя называл, – вновь поторопил Савин. – Расскажи все, что ты знаешь о Рафаэле.
Зюзя еще с полминуты мямлил что-то невразумительное, объясняя, что не хочет загреметь в тюрьму за старые заслуги. Савину пришлось пообещать, что никакой ответственности за совместную с Манюховым деятельность тот ответственности не понесет, если только его дела не связаны с убийством. Видно, Зюзя в своей непричастности к «мокрухе» был уверен, потому что после обещания Савина успокоился и начал говорить. Как и предполагал старлей Якубенко, фотограф Манюхов оказался не таким добропорядочным гражданином, каким хотел выглядеть. С Зюзей он познакомился три года назад, и произошло это совершенно случайно, когда тот решил выманить у фотографа пару-тройку монет.
В то время Зюзя промышлял в поездах пригородного назначения, следовавших в самых разных направлениях. Как правило, он садился в вагон, высматривал добычу, подсаживался ближе и начинал обрабатывать жертву. Истории, которые он «скармливал» жертвам, были всегда разные: больная мать, которой требуется постоянный уход, а он не в состоянии найти постоянный заработок; неверная жена, выгнавшая бедолагу из дома без гроша за душой и с загубленной психикой; коварный друг, обобравший до нитки и бросивший в чужом городе, и многое другое. Истории подбирались в зависимости от пола, возраста и социального положения жертвы.
Для Манюхова Зюзя приготовил шикарную историю о том, как он со своей благоверной приехал покорять Москву. Все было хорошо: они устроились на мебельную фабрику (он грузчиком, жена делопроизводителем в отдел кадров), получили комнату в семейном общежитии, начали обустраивать быт, а через год жена вдруг объявила, что полюбила другого! Недолго думая, она бросила все и ушла к любовнику, а он не придумал ничего лучше, как взять и с горя запить. Три месяца его терпели на работе, а потом уволили. Оказавшись без жены, без жилья и средств к существованию, он наконец опомнился и теперь собирает деньги, чтобы вернуться домой.
