– Приятно было с вами поработать, товарищ капитан. – Нырков протянул руку: – Если потребуется помощь, зовите в любое время.
– Спасибо за предложение, но, думаю, мы справимся.
Савин крепко пожал протянутую руку, дождался, пока Нырков свернул за угол, и вернулся в управление.
Прежде чем дать добро на получение ордера для изъятия содержимого абонентского ящика, принадлежащего Манюхову, майор Кошлов потребовал полный отчет о проведенных следственно-разыскных мероприятиях, поэтому капитану Савину пришлось ждать возвращения из фотоателье старлея Якубенко. Затем он потратил полчаса на составление рапорта о результатах опроса коллег фотографа. После этого два часа ждали результатов запроса, в результате чего в почтовое отделение попали точно к закрытию. Им повезло, что начальник отделения оказался на месте и относился к тому типу людей, которые всегда и во всем поддерживают сотрудников милиции. Только поэтому на Краснопресненку они вернулись под завязку нагруженные фотопленками и готовыми фотографиями.
На почте выяснилось, что Илья Манюхов бывал там регулярно и арендовал сразу два абонентских ящика. Он проверял содержимое ящиков каждый вторник на протяжении четырех лет, но с прошлой осени его визиты резко сократились. Теперь он появлялся не чаще одного раза в месяц и всегда в разные дни и даже в разное время. Сотрудница почты, отвечающая за прием телеграмм, заявила, что Манюхов стал нервным и подозрительным. Ей даже показалось, что он чего-то боится, особенно ярко его состояние проявилось в последний визит, который состоялся за две недели до смерти Манюхова. В тот раз он накричал на телеграфистку только за то, что она бросила на него мимолетный взгляд, пока тот возился возле своей ячейки. Еще телеграфистка запомнила, что в тот раз он ничего из ящиков не забирал, а, наоборот, вложил в ячейку увесистый пакет. Содержимое ячеек это наблюдение подтверждало. Теперь Савину и Якубенко предстояло пересмотреть все фотоснимки и негативы, чтобы решить, принесут ли они пользу.
– Чует мое сердце, проторчим мы здесь до утра, – рассматривая гору снимков и тяжело вздыхая, пробормотал себе под нос старлей Якубенко. – Ладно бы еще знать точно, что от этого прок будет, так нет же. Как всегда, ищем иголку в стоге сена, а она и не в сене вовсе, а спокойно себе в игольнице торчит и нас дожидается.
– Снова ворчишь, Саня? Радоваться надо, в деле подвижки появились, а ты ворчишь.
– Да я разве против? Просто думаю, что нам не помешал бы помощник. Может, Петрова вызвать? Погибший на его участке проживал, пусть подтягивается.
– Справимся. Сегодня рассортируем фотоснимки, а завтра пленки просматривать начнем. Если с умом к делу подойти, тут работы всего на пару часов.
Но парой часов они не ограничились. К двадцати одному часу фотографии все еще не были рассортированы. Дело осложнялось тем, что каждый фотоснимок приходилось тщательно изучать, так как было непонятно, что именно искать. Большинство фотографий были сделаны с дальнего расстояния, так как люди, изображенные на снимках, не давали своего согласия позировать на камеру. Пришлось оперативникам вооружиться лупами, чтобы не пропустить важные детали.
– Ладно, Саня, пора домой собираться, – взглянув на часы, проговорил Савин. – Завтра продолжим.
– Пустое это занятие. – Якубенко сложил просмотренные фото аккуратной стопкой. – Кого мы пытаемся отыскать? Мы не знаем, каким образом Манюхов находил объекты для шантажа, по какому принципу производил отбор. Он что, изучал автобиографии всех жильцов и отдыхающих в «Красном бору»?
– Скорее всего, так и было, – подумав, согласился Савин. – Похоже, и нам придется добыть список владельцев домов и дач «Красного бора», а заодно проверить постоянных клиентов санаториев, расположенных в данном районе.
– Да это же убиться можно! – Якубенко застонал. – Ох, Рома, не по мне такая кропотливая работа. Мне бы погони да перестрелки, здесь я мастер. А копаться в чужом грязном белье? На это уйму времени и терпения нужно!
– Что поделать, Саня, такая у нас работа, – пожал плечами Савин. – Мне тоже не доставляет удовольствия рассматривать объекты тайной слежки, но без этого мы никуда не продвинемся.
– Мы и с этим не продвинемся. – Якубенко сладко потянулся. – Может, Зюзя все придумал и никакого шантажа не было, а мы тут время тратим. Ему ведь Манюхов открытым текстом ничего подобного не говорил, так что выводы Зюзи могут быть неверными.
– Если не шантаж, то что? Ради чего Манюхов на протяжении нескольких лет отправлял Зюзина в «Красный бор» и платил ему за это деньги?
– Да черт его знает! Может, он удовольствие получал, подглядывая за чужой жизнью. Мало ли на свете придурков.
– Тогда бы он всегда сам снимал, не прибегая к услугам Зюзина, – возразил капитан Савин. – И деньги целее, и удовольствия больше. Нет, Саня, поверь мне на слово: ответ в этих снимках.
– Пусть так, но нам все равно и года не хватит опознать всех тех, кто запечатлен на фотографиях.
