Савин, естественно, удивился, почему в прошлом году, когда на пляже нашли девушку, Александра Ивановна не рассказала оперативникам то, что сообщила сейчас. Ответ оказался до банальности прост: женщина на шесть месяцев покидала поселок и о погибшей девушке не знала. Делала она это каждый год. Первого октября она уезжала в Тверь, где работала гардеробщицей, и возвращалась в поселок только первого мая. Больше женщина ничего добавить не могла, но и того, что узнали оперативники, было достаточно.
Оставив Ныркова и Якубенко продолжать опрос жителей поселка, Савин поехал в Школу-студию им. Немировича-Данченко при МХАТе им. Чехова, благо Александра Ивановна знала точно, где сдавала вступительные экзамены Инга Ярыгина. Надежды на то, что там он получит полезную информацию, почти не было, но Савин не привык делать дело наполовину. Поездка оказалась напрасной: никто из членов комиссии Ярыгину не помнил, а опрос студентов, поступивших для обучения в прошлом году, оказался невозможным, так как до сентября все они разъехались по домам.
Из МХАТа он вернулся в отдел и отправился на доклад к майору Кошлову. Ему требовалось получить повестки на тех свидетелей, которые отказались сотрудничать на месте. Так как по правилам подобные повестки выписывал следователь, а Фарафонтова с дела уже сняли, Савину необходимо было выяснить, как поступать. Выслушав доклад, Кошлов набрал внутренний номер телефона следователя Чижова и лично попросил его выполнить просьбу Савина. Получив добро на вызов свидетелей по повестке, Савин вернулся в кабинет.
Там он связался с Главным управлением МВД города Хабаровска. Объяснив ситуацию, он попросил посодействовать в поисках сведений о девушке. К пяти часам на столе у Савина лежал отчет хабаровских коллег, который доказывал: девушка, найденная на пляже в поселке «Красный бор», является Ингой Ярыгиной. Почти в это же время в отдел подтянулись Якубенко и Нырков и доложили, что дальнейший опрос жителей поселка никаких полезных сведений не дал. Отпустив Ныркова, оперативники занялись систематизацией полученных данных.
Узнав историю Ярыгиной, они больше не удивлялись, почему никто ее не искал. Из Хабаровска девушка уехала, не оставив нового адреса, так как сама его не знала. Когда она не вернулась в сентябре, немногочисленные друзья решили, что она осуществила свою мечту, и у них не было повода для беспокойства. В учебное заведение она не поступила, поэтому не имела сокурсников и преподавателей, которые заметили бы ее исчезновение. Коллег по работе у Ярыгиной, судя по всему, тоже не появилось. Даже от Александры Ивановны она ушла, забрав свои вещи, и женщина не могла предположить, что с той случилась беда. Вот как вышло, что в многомиллионной стране человек просто исчез.
Наметив план действий на следующий день, Савин отправил Якубенко отдыхать и теперь, сидя в одиночестве, размышлял над тем, что стало с Ингой после ухода от Александры Ивановны. Женщине она сообщила, что устроилась на работу сиделкой. Правду ли она сказала? Каким образом нашла место? Не связана ли ее смерть с этой работой? И почему она оказалась в поселке, если уже не жила там? В доме Александры Ивановны девушка прожила совсем недолго. Почему? Действительно ли ей повезло подыскать более удобный вариант или была иная причина?
Ответов на вопросы у него не было, оставалось лишь гадать, но это не входило в привычки капитана, поэтому он достал из письменного стола чистый лист и карандаш и начал рисовать схему, которая помогла бы ему более четко представить картину. Этому методу научил его преподаватель в школе милиции, опер с сорокалетним стажем сыскной работы. «Когда заходишь в тупик, – поучал он будущих милиционеров, – лучшего средства, чем грифельный карандаш и девственно-чистый лист бумаги, не найти. Только так разрозненные детали встанут на места, а абстрактные версии обретут форму».
– Итак, что мы имеем, – как всегда в таких случаях, Савин начал диалог сам с собой. – Мы имеем два убийства. Рассмотрим мотив и возможность.
Нарисовав на листе два прямоугольника, Савин вписал в них имена Инги и Ильи.
Сверху над именами он вписал возможные мотивы преступлений. Как ни странно, результат получился почти одинаковым. И Ингу, и Илью могли убить для того, чтобы не допустить огласки определенных действий. Разумеется, если придерживаться выработанной им теории.
Далее он вписал фамилии тех, кто так или иначе был связан с убитыми или привлек внимание оперативников при опросе. Под именем Манюхова список получился солидный. Савин внес в него тех, кого упоминал в докладе майору Кошлову, плюс пара фамилий, на которых настоял старший лейтенант Якубенко. Под именем Инги пока значилась одна Александра Ивановна.
