– Это может подождать? – бросив взгляд на часы, спросил Савин.
– По-моему, что-то срочное, – ответил Габиулин, продолжая шуршать бумагами.
– Переведи меня на майора, а после я тебе перезвоню. Как раз будет время отыскать нужный листок, – предложил Савин.
– Добро, – согласился Габиулин, и Савин услышал, как тот нажимает клавиши селектора.
Спустя пару секунд он услышал бодрое «слушаю» майора Кошлова. Выслушав доклад капитана, майор на удивление легко согласился с его доводами и пообещал в течение двух часов прислать в поселок группу для наружного наблюдения. Отключив связь с майором, Савин вновь набрал номер телефона дежурной части. Габиулин уже ждал его звонка.
– Нашел, – радостно объявил он. – Тебе звонили из районной больницы. Георгий Зюзин просил срочно приехать. Сказал, у него есть важная информация по делу, которое ты сейчас расследуешь.
– Зюзин? Вот это новость! – воскликнул Савин, еще не поняв, радоваться ли известию или нет. – О чем конкретно речь, не сказал?
– Нет, только подчеркнул, что это очень срочно.
– Спасибо, я приму к сведению, – пообещал Савин. – Не забудь про запросы.
– Уже сделано, – отчитался Габиулин и повесил трубку.
Савин вышел из здания почтового отделения и подошел к машине.
– Планы меняются, – сообщил он товарищам и пересказал разговор с Кошловым и Габиулиным. – Я попросил, чтобы опергруппа ожидала нас у почтового отделения. Саня, тебе придется вернуться в Москву. Зюзя что-то вспомнил, нужно взять у него показания. Надеюсь, он связался с отделом не от скуки.
– Почему обязательно сейчас? Сходим к Ганичкину, послушаем, что он скажет, а потом решим, – предложил Якубенко, которому не хотелось пропустить что-то важное.
– Нет, встреча с Ганичкиным может ничего и не дать, – возразил Савин, – а сведения Зюзи, напротив, могут оказаться полезными. Я вызвал группу наружного наблюдения, не хотелось бы держать их здесь понапрасну, если вдруг Зюзин вспомнил что-то, что докажет непричастность Пуляевских к преступлениям.
– Ты сказал, что «наружка» прибудет только через два часа. За это время мы все успеем: и Ганичкина опросить, и к Зюзину смотаться, – настаивал Якубенко. – Если уж это так важно, можем отправить Ныркова, он с Зюзей поговорит.
– С Нырковым Зюзя говорить не станет, – снова возразил Савин. – Нет, Саня, ехать придется тебе, и не через два часа, а сейчас. Бери машину, а мы с Нырковым пешочком прогуляемся.
Не дожидаясь дальнейших возражений, Савин подал знак старшине Ныркову и направился к дому Ганичкиных. Позади он слышал ворчание старлея, но решения своего не изменил. Он успел дойти до поворота, когда услышал, как завелся двигатель, и машина тронулась с места. «Ничего, решение это верное, – мысленно убеждал себя Савин. – Здесь мы и с Нырковым справимся». Но в душе уверенности не было. С Якубенко ему было бы спокойнее, он привык полагаться на него в любой ситуации, а чутье подсказывало, что ситуация с Пуляевским может оказаться непростой.
Егора Ганичкина они нашли на участке, старик корчевал старый кустарник. Кое-как обтерев руки о штаны, он предложил оперативникам присесть на скамейку в дальней части сада.
– Передышка мне не помешает. – Он с удовольствием устроился на старом пне напротив Савина. – Возраст дает о себе знать. Раньше я десять часов кряду мог хоть лопатой, хоть ломом махать, а теперь пара часов работы из меня дух выбивает.
– Вот и отдохнете, пока мы беседуем, – начал Савин. – Нелегко вам приходится, и у себя в огороде трудитесь, и у Пуляевских. Вы ведь бываете у них, верно?
– А как же! Дважды в неделю прихожу. В среду и в воскресенье, – подтвердил Ганичкин. – Сами они руками трудиться не привыкли, особенно барышня. Хлипкая она, спасу нет. Сама ничего не делает, а с других три шкуры дерет. Только попробуй ей не угодить, тут же визг поднимет.
– Это вы про Эмму? – догадался Савин.
– А то про кого же? Приезжает на пару дней, и сразу в ругань. То розы у нее не так пышно цветут, то в палисаднике сорняк. А как не быть сорняку, если растет за милую душу? – Старик сел на своего любимого конька и принялся перечислять все недостатки требовательной хозяйки. – Когда я ей про удобрения говорю, что, мол, навоз под розы сыпать надо, чтобы цвели пышно, она нос воротит. Незачем, говорит, мой участок в коровник превращать. Да какая ей разница, если она за весь сезон дней двадцать от силы на даче бывает?
– Скажите, ее муж тоже редко приезжает? – сумел вклинить Савин вопрос в жалобы старика.
– Нет, он частенько наведывается. Можно сказать, почти живет здесь. – Старик потер слезящиеся глаза. – Правда, в прошлом году мало бывал. Работы много, говорит, не до отдыха.
– Вот как? Только в прошлом году? – переспросил капитан.
– Ну да. Что-то там на заводе не заладилось, и он с конца июля и до середины сентября только набегами бывал. Приедет на ночь и обратно, а то и вовсе на несколько дней. Потом, видно, проблему заводскую решил, вот уж оттянулся. До середины октября здесь жил, пока девку на пляже не нашли.
– Так он в сентябре в санаторий с семьей ездил, вот вам и показалось, что его долго не было, – осторожно напомнил Савин.
