— А намерения у нас одинаковые? — Фелиция вызывающе посмотрела на Гропиуса: — Я о том, что мы можем вместе съездить в Вену и прояснить ситуацию.
Гропиус ответил очень сдержанно:
— Извините меня, Фелиция, но мне не кажется, что это хорошая идея!
— Почему нет?
— Ну, хотя бы потому, что мы с вами находимся под постоянным наблюдением.
— Вы имеете в виду полицию? Она уже давно прекратила слежку.
— Нет, я говорю не о ней.
— О ком тогда?
Гропиус сглотнул.
— Когда я был в Берлине, я убедился в том, что за мной следят. В Турине около меня постоянно находились какие-то подозрительные личности. Вы думаете, что в Вене нас оставят в покое?
— Нужно было принять меры предосторожности!
— Да-да, — ответил Гропиус отсутствующим тоном. Замечание Фелиции показалось ему и наивным, и резонным одновременно. Наивным, поскольку они имели дело не с какими-то хулиганами, а с серьезными людьми. Резонным, поскольку он вынужден был признать, что до сих пор не предпринял ничего, чтобы ускользнуть от этого «милого общества» или обыграть его. И чем дольше он об этом думал, тем яснее ему становилось, что ни в коем случае нельзя позволять Фелиции действовать одной.
— А почему бы и нет? — заявил он в конце концов с многозначительной улыбкой. При этом сам он совершенно не представлял, как им следует поступить, если таинственная папка действительно окажется в этом банковском сейфе.
Следующие два с половиной часа они провели за разработкой плана поездки, у которой не должно было быть ни единого свидетеля, при этом Фелиция совершенно неожиданно проявила недюжинную фантазию и тонкое знание психологии.
Путешествия, доказывала она, обычно совершаются утром, значит, им следует выехать вечером и сделать при этом вид, что они вместе собираются пойти на какое-то культурное мероприятие. В опере дают «Волшебную флейту» Моцарта, начало в 19 часов.
Следующим вечером около 18:30 Фелиция и Грегор проехали на джипе Гропиуса мимо стойки подземного гаража оперы. Гропиус припарковал машину рядом с серым «фольксвагеном» с гамбургским номером. Они были одеты так, чтобы ни у кого не возникло сомнения, что они собрались в оперу. Уже десять минут спустя в подземном гараже царила толчея. Этой суматохой Фелиция и Гропиус воспользовались для того, чтобы вернуться к своей машине, переложить два небольших чемоданчика из джипа в серый «фольксваген» — машину, взятую ими напрокат, — и покинуть на ней подземный гараж тем же путем, каким приехали сюда полчаса назад. Через час они уже катили по автобану в направлении Вены.
Гропиус любил Вену, ее площади и переулки, в которых сто лет назад остановилось время, ряды зданий, на которые наложили свой отпечаток и пышность, и декаданс, элегантную Кэрнтнер-штрассе и замызганные кварталы окраин. И конечно же, кафетерии, в которых вместе с кофе подавали один, два или три стакана воды и свежую газету, и где никогда не возражали, если кому-то вздумалось провести там целый день.
Позвонив из телефонной будки, Фелиция забронировала два номера в гостинице «Интерконти». Почти в полночь они подъехали к отелю, располагавшемуся между городским парком и катком, и, обессиленные, сразу же легли спать.
Во время совместного завтрака на следующее утро Гропиус поймал себя на том, что он тщательно разглядывает каждого, кто входит в ресторан (а их было немного, поскольку в это время, в начале декабря, гостиница была заполнена меньше чем наполовину), и подвергает всех обстоятельному анализу. Но гости были в основном заняты собой или лежавшими на стойках утренними газетами, так что Гропиус с облегчением встретил начинающийся день.
Около десяти утра они вошли в помпезное здание банка на Оперной площади. Вычурная солидность помещения даже состоятельному клиенту внушала ощущение, что он всего лишь жалкий проситель.
Гропиус серьезно заметил:
— Итак, еще раз, что бы ни находилось в этой папке, мы оставляем это в ячейке. И никаких дискуссий на повышенных тонах! Тут все стены нашпигованы камерами и микрофонами.
— Да. Как договаривались, — ответила Фелиция не менее серьезно.
Пока Фелиция предъявляла свои документы, свидетельство о смерти Шлезингера и о наследовании, Гропиус наблюдал за этой сценой издалека, с деланным безразличием. Выяснение личности и прав заняло около 15 минут, после чего Фелиция позвала Гропиуса и указала рукой на строго одетую, черноволосую сотрудницу банка в очках в красной оправе:
— Эта дама отведет нас к банковским ячейкам.
Спускаясь по мраморной лестнице, которая распространяла запах дезинфекционного средства и выглядела так, как будто вела в операционную, они попали в подвальный этаж банка и оказались перед решетчатой дверью. Камеры были в каждом углу и усиливали впечатление, что здесь наблюдают за каждым шагом, записывают каждое движение.