— Ну, не знаю, — замялась Хелен. — Просто терпеть не могу… шума и суеты. — Она откинулась на подушки. — Теперь уже не так больно. Можно носить платья с длинным рукавом, и тогда, пожалуй, никто не догадается.
— Что же, так все и оставить, как будто ничего не случилось? — Лео Родд стоял, опираясь на туалетный столик и глядя на носки ботинок. — А вдруг они попытаются снова?
Хелен хотела беспечно пожать плечами, но сморщилась от сильной боли.
— Запас «ножей из Толедо» скоро кончится. На нас с мисс Лейн ушло уже два.
— Тот, которым убили мисс Лейн, забрал херенте, — проговорил Кокрилл. — А этот… — Он с профессиональным интересом смотрел на нож. — Если мы вернемся в Англию, то сможем даже рассмотреть отпечатки пальцев. А если сообщить обо всем здесь, то нам ничего не удастся узнать.
— Кто еще покупал такие ножи? — спросил Лео Родд.
— Я вас оставлю на минутку. — Кокрилл вышел, но скоро вернулся. — Мисс Баркер и мистер Сесил купили такие же, как и мисс Лейн. Сейчас их номера пусты, я заглянул и удостоверился: ножи лежат там.
— Но их, разумеется, могли приобрести и другие?
— Вряд ли после смерти мисс Лейн кто-нибудь стал бы умалчивать о своем ноже, если бы, конечно, не собирался предпринять еще одну попытку. К тому же, — задумчиво добавил Кокрилл, — с тех пор купить такие ножи не было возможности: ведь никого за пределы территории гостиницы не выпускали.
— До сегодняшнего дня, — уточнил Лео.
— До сегодняшнего дня? — удивился Кокрилл.
— С тех пор, как мы вернулись с похорон.
Вернувшись с похорон, туристы устроили нечто вроде «веселого» переполоха для своих стражей: разбежались по городку, в восторге от нескольких минут долгожданной свободы. Затеял все это Сесил еще на палубе пароходика. Он носился везде, всем видом выражая бесшабашность и радостное возбуждение.
— Все расходитесь в разные стороны, как только мы спустимся на берег! Нас семеро, а их только двое, и они растеряются, за кем бежать! Вот будет здорово! — кричал Сесил,
Мистер Кокрилл в ответ на такой призыв просто пошел к гостинице. Теперь он вспомнил, что слегка удивился оживлению, с которым остальные ухватились за такую ребяческую выходку. А это означает… Это означает, что любой из них мог вполне спокойно и не привлекая внимания сходить в лавочку, где продавались «ножи из Толедо».
Инспектор оставил Хелен под присмотром мужа и пошел в лавочку. По дороге он сочинил байку об «инглес», посоветовавшем ему купить такой же нож, какой сегодня уже продали. Байка получилась не очень складной, ибо попытки Кокрилла приблизиться к испано-итальянскому арго исчерпывались тем, что он громко произносил простые английские фразы, произвольно добавляя к некоторым словам окончание «а». Говоривший на сан-хуанском наречии покупатель немного прояснил владельцу лавки просьбу английского инспектора и ушел. Владелец смог только объяснить, что ножи шли нарасхват весь день, что все они одинаковые, так что можно покупать любой. Инспектор, оставив в покое свою байку, к неописуемому изумлению торговца принялся изображать мисс Трапп. Торговец не мог любоваться неожиданным спектаклем в одиночку и позвал свою жену. Хуанита появилась из внутренних комнат, взглянула на представление странного англичанина, прыснула и бросилась звать детей.
К тому времени когда наконец появились два загорелых крепких мальчугана, инспектору уже наскучил образ мисс Трапп. Его попытка показать, как она прижимает к себе воображаемую сумку, держа ее почти под подбородком, увенчалась лишь тем, что хозяева принялись ретиво искать по полкам картонную коробку от ботинок, где хранились лезвия для бритья. Когда же инспектор для наглядности схватил с прилавка сумку, то не на шутку переполошившийся владелец решил, что посетитель одержим клептоманией.
Изображение мисс Трапп пришлось оставить, и Кокрилл постарался описать Лео Родда, показав, как отпиливают правое плечо. Наконец он вытолкал свою руку из рукава, и тот повис. От того, что инспектор кричал, английский ничуть не стал более понятным торговцу, и он продолжал бессмысленно хлопать глазами. Зато мальчишкам представление очень понравилось, они поснимали курточки, бросили их на плечи и стали по-обезьяньи расхаживать по лавке, размахивая пустыми длинными рукавами.
Кокрилл, естественно, рассердившись на тупость торговца, перешел к визуально-словесному портрету Фернандо, поочередно выкрикивая слова:
— Сеньор! Гибралтар! Много золота! — при последних словах он оскалил зубы в улыбке до ушей и указал на рот. Хуанита, обрадовавшись, что может наконец сделать для этого чудака что-то полезное, протянула ему жестяную коробку с закрепителями для зубных протезов.
