— Его высочество замечает почти все, и он не мог не обратить внимания, что удар ножом был нанесен правой рукой, — стал объяснять Лео Родд. — Направление удара — сверху вниз и справа налево. Но у меня нет правой руки. — Лео опустил взгляд на пустой приколотый к рубашке рукав. — Мне ампутировали ее после того, как я упал с велосипеда в Англии. И впервые с тех пор как это произошло, у меня есть повод этому порадоваться. Итак, вся версия рушится. — Он встал. — Если позволите, теперь я пойду. Скажите «экзальтированному», что мне было очень приятно с ним побеседовать. Он кивнул на золотую клетку: — И передайте ему мое восхищение, ибо не удивлюсь, если эта милая вещица была придумана джентльменом по имени Фаберже. Если так, то это произведение просто бесценно, хотя, конечно, из награбленного предками, но все равно прелестная штучка.
— Рад, что она вам нравится, — ответил принц и добавил голосом, подобным сладкой черной патоке: — Присядьте! — В патоке были растворены стальные опилки. Лео сел. — Я вижу, мистер Родд, вы разделяете мой интерес к objets d’art?{19}?
— Я практически не разбираюсь в этом, — признался Лео. — Но надеюсь, что Фаберже отличить могу.
— И я надеюсь, что можете. Однако эта вещица изготовлена мастером из порта Баррекитас. Он делает их из позолоченного серебра, что намного дешевле. —* Принц щелкнул пальцами и сказал секретарю: — Возьмите эту безделушку и отнесите в карету мистера Родда. Я пришлю за вами, когда вы мне понадобитесь. — На смущенные протесты Лео он поднял огромную сверкавшую перстнями руку: — Вам придется простить меня, сеньор. В наказание тиранам их окружают исключительно те, которых невозможно уважать. Мне так приятно было поговорить с тем, кого уважать можно.
— Даже если мои познания в области objets d’art не заслуживают уважения?
— Заслуживает уважения то, мистер Родд, что вы меня не боитесь.
— Лично вас — нет, а в целом конечно же боюсь. До смерти.
— Вам нечего бояться. У вас есть надежная правая рука, которая вас защитит… своим отсутствием. И вы правильно на это рассчитываете.
— Тогда почему я здесь?
— Потому что я хочу, чтобы вы уехали — вы сами и ваши друзья. Но мне нужен «козел отпущения». Мне безразлично, что произойдет по вашем возвращении в Англию, но мне необходимо соблюсти некое подобие приличий здесь. Мой народ не одобряет милосердия Дон Кихота, а к мнению зарубежной прессы мы очень прислушиваемся. — Он откинулся на хрупкую спинку маленького стульчика и снова скрестил руки на широкой груди. — Так что же, мистер Родд, вы заходили в тот номер?
— Нет, — сказал Лео. — Не заходил.
— Не заходили? Жаль. Я, честно говоря, думал, что да. А как же тогда бумажный колпак?
— Мы с женой были не в лучших отношениях, — сказал Лео. — Но были вынуждены делать вид, что все в порядке и лежать под одним тентом. Мы не распространялись о своих личных делах. Ни о чем не говорили, ни на что не намекали. Мы просто, видимо инстинктивно, держались каждый в своей скорлупе. Вот поэтому — она легла у одного края тента, выставив ноги на солнце, а я лег у другого. В руке я держал листы бумаги, точнее, ноты, закрывая лицо от солнца. Стало жарко, и мне захотелось подремать. Ноты упали на лицо, и я уснул. Все очень просто. И это правда.
— Жаль, — повторил эль Эксальтида, обдумывая рассказ Родда. — И все же, мистер Родд, допустим — ради дискуссии, — что вы поднялись в отель. Мисс Лейн слышит ваш голос, заходит в комнату мисс Баркер, видит вас там… Вы идете за ней в ее комнату, шаль все еще держите в руке. Она садится за стол, сидит и просматривает свой блокнот… Принц помолчал. — Но блокнот, когда его нашли после ее смерти, был повернут не к мисс Лейн… — Большие темные глаза изучали лицо Лео. — Это вам о чем-нибудь говорит?
— Это говорит, что я — раз мы предполагаем, что там был я, — что я смотрел на этот блокнот. Открытый на странице с именем инспектора Кокрилла.
— Совершенно верно. А это, в свою очередь, говорит о…
— Раньше это говорило о том, — мрачно сказал Лео, — что эта девушка в ответ на мои угрозы напомнила мне о полицейском из нашей туристической группы.
— Забавное предположение, — тотчас кивнул принц. — Скорее всего…
— Что это я сам развернул блокнот в ответ на угрозу шантажа?
— Правильно. — Эль Эксальтида вертел большими пальцами, пока они не стали напоминать огромные вращающиеся бананы, фаршированные бриллиантами. — Итак, мистер Родд, что же мы теперь имеем? Молодая женщина исчерпала свои возможности. Она влюблена и знает, что безответно. Хуже того: она только что устроила отвратительную сцену, которая разрушила даже дружеские отношения, бывшие у нее с ее возлюбленным. И теперь она не только несчастное, но и беспомощное существо: шантажистка, раскрывшая свои карты. Она выдала себя еще раньше, на балконе, этому полицейскому в порыве отчаяния.
Что ей остается? Она потеряла любимого, скоро от нее отвернутся какие-никакие друзья, английская полиция будет уведомлена о ее занятиях шантажом, иных средств заработать у нее нет. Ей незачем больше жить. А на столе лежит нож.
— Понятно, — недоуменно сказал Лео.
