— Екатерина просто рассмеялась, предположив, что ее сын элементарно несведущ в вопросах государственной важности. Она сказала, что армия приносит стране славу, слава же возвышает нацию в собственном мнении, иного народ ей никогда не простит. Она действительно только рассмеялась, но с той поры не доверяла сыну и... его наследственные права многократно подвергала сомнению.
— Я понимаю ваши резонные сомнения, — задумчиво сказал Носков. — Знаете что? Давайте действительно повременим, просто отложим, но имейте в виду, что скоро я вернусь к этому разговору. А сейчас есть чем заняться. Я пригласил к нам в контору одного узкого специалиста, психолога-криминалиста, и хочу вас с ним познакомить...
Турецкий подумал: если одна причина возможных неприятностей заранее устранена, то всегда найдется другая.
В аэропорт Гордеев поехал на такси, ему не хотелось оставлять свою новенькую машину на шереметьевской стоянке, про которую он был наслышан. По пути в аэропорт позвонил Турецкий и очень деловым тоном сказал:
— Юра, ты еще не улетел?
— Пока нет.
— Очень кстати. Значит, так. Эта история случилась с одной девушкой.
— Слушаю.
— Во время похорон ее собственной матери девушка увидела мужчину, которого она не знала. Мужчина ей понравился, так как полностью походил на человека ее мечты. Она влюбилась в него с первого взгляда, понимаешь?
— Бывает, — сдержанно сказал Гордеев.
— Вот. А через несколько дней девушка убила свою сестру.
— О господи! — не удержался Гордеев.
— В связи с этим у меня к тебе вопрос. Какие мотивы двигали девушкой?
— Подожди, Саня, а что это за дело? Кто фигуранты? Когда случилось? Более подробные характеристики ты можешь мне выдать?
— Не тарахти, — оборвал Турецкий. — Этого еще не случилось.
— Не понимаю, как это? Но ты знаешь, что случится?!
— Нет. Это тест, понимаешь?
— Тьфу ты! — раздосадованно, но в то же время и облегченно вздохнул Гордеев. — И что за тест?
— Я же сказал, мне нужен твой ответ. Какие мотивы ею двигали?
— Понятия не имею.
— Вот и подумай.
—Ты это серьезно?
— Вполне. Мне важно это знать.
— Хорошо, я подумаю и перезвоню.
В Шереметьеве-2 случилась приятная встреча.
— Юрий Петрович! Как я рад тебя видеть!
Гордеев, готовый было поставить сумку на транспортер, который провезет ее через рентген, обернулся и широко улыбнулся. К нему широко шагал худой мужчина лет сорока пяти.
— Вадим! А как я рад...
Это был Вадим Тихоненко, с которым он неоднократно сталкивался, работая в Генпрокуратуре. Лет десять назад Тихоненко работал в экспертно-криминалистическом отделе МВД, отвечающем за борьбу с наркотиками, а еще раньше в спецназе ГРУ и много чего интересного рассказывал Гордееву о тактико-специальной подготовке разведчиков. Последнее время Вадим Тихоненко служил в Шереметьеве — ловил контрабандистов всех мастей, и, по слухам, у него это здорово получалось. Сейчас у него на руке был длиннющий поводок, который заканчивался неизвестно где. Гордеев невольно проследил направление и засмеялся, когда увидел, как в пяти метрах от Тихоненко из-за груды дорожных сумок и чемоданов вынырнуло неказистое существо — рыже-белая дворняга скромных размеров.
— А и напрасно ты так, — с обидой в голосе произнес Тихоненко. — Винтик — зверь собака! Ты, кстати, куда вообще собрался?
— В Испанию. Я ведь нынче не на государевой службе.
— Наслышаны, — кивнул шереметьевский сыщик. — В Испанию, значит, намылился? На солнышко? Завидую, — добавил адвокат.
—Да, в общем, все равно ведь по делам.
— Ну ты всегда умел полезное с приятным совмещать! — подмигнул Тихоненко. — Это твой рейс? Слушай, времени еще до фига, пойдем по чашечке кофе выпьем?
Тут раздался еще один голос, слегка раздраженный — пассажира, который стоял за Гордеевым:
— Так вы проходите, елкин-дрын, или нет?!
Гордеев уступил ему очередь, посмотрел на часы и согласился поболтать со старым знакомым.
В кафе Тихоненко рассказал, что он сейчас зам. начальника службы авиационной безопасности Шереметьева, каковая служба данного аэропорта (и, кстати, Домодедова тоже) для проверки особо подозрительного багажа использует теперь таких вот «винтиков» — собак, очень похожих на обычных дворняг.
— Первое впечатление обманчиво, — предупредил Тихоненко. — Такая псина, знаешь ли, вполне сопоставима по цене с подержанной иномаркой.
— Ну да? А на вид дворняга дворнягой. Или вы ей зубы золотые вставляете?
— Зубы тут ни при чем. Тут главное — нос. Это, между прочим, не безродный Шарик какой-нибудь.
— Так он же у тебя все равно Винтик, — напомнил Гордеев. — Почти что Шарик.
— Кличку не я давал, — объяснил Тихоненко. — Представь себе, Юрий Петрович, это помесь шакала и лайки.
— Серьезно? — Гордеев взглянул на Винтика по-новому. — И такое возможно?
— Вполне. Мы их уже опробовали в деле. Скоро они вообще заменят традиционных овчарок и лабрадоров, поскольку взрывчатку и наркотики способны учуять на расстоянии в десятки метров...
— Что же, их так и зовут — шакалолайки?
