Пыхтя и отдуваясь, она преодолела три лестничных пролета. Мы оказались в коридоре с голым полом. Пустые стеклянные плафоны над дверями напоминали о том, что «Копья Виндзора» знавали лучшие времена, – сейчас коридор освещали две тусклые лампочки без абажуров. Комната Элины оказалась в конце коридора слева. В окнах целы все стекла, пол чисто выметен, кровать аккуратно застелена. Видимо, владелец этой гостиницы в долгу у Мариссы, подумала я. Или же надеется, что она подтолкнет его по ступенькам местной политической лестницы.
– Ванная в конце коридора, – продолжала женщина. – Под кроватью – запирающийся ящик для вещей… на случай, если она боится воров. Когда уходит, ключи пусть сдает мне. И никакой готовки в комнате. Проводка очень старая, может случиться пожар.
Я с готовностью выразила согласие, и мы пошли вниз. Не удостоив меня больше ни единым взглядом, «администраторша» снова отвернулась к телевизору – она смотрела «Колесо фортуны» [11].
Оказавшись на улице, я жадными глотками вдохнула воздух. Впервые в жизни мне стало страшно при мысли о старости. До сих пор мне никак не удавалось откладывать в пенсионный фонд больше тысячи в год. На что я буду жить, когда не смогу больше гоняться за клиентами? Представить себя в шестьдесят шесть лет, в такой вот комнатенке, всего с тремя пластмассовыми ящиками для одежды?! Меня прямо-таки передернуло при этой мысли. С тяжелым сердцем забралась я в свой «шеви» и поехала дальше. Прелесть уик-энда была для меня полностью отравлена.
В субботу утром я купила фруктов и йогурта на неделю. Но когда стала покупать все необходимое для предстоящего пикника, то вместо своего любимого оливкового масла – одиннадцать долларов за пинту – впервые купила какую-то дешевую дрянь. Ведь я даже не в состоянии внести нужную сумму денег в пенсионный фонд в третьем квартале. И купила «домашний» пармезан. Габриела конечно же не одобрила бы мои действия. Она вообще не признавала никаких готовых продуктов и никакой готовой еды.
Дома я первым делом внимательно просмотрела все три утренние газеты – на предмет Элины – и ничего не обнаружила: ни неопознанных утопленниц, ни полоумных бродяг на улицах. Я была уверена, что Фери или сам Бобби Мэллори позвонит мне, если Элину арестуют, так что мне ничего больше не оставалось, как присоединиться к моим друзьям в Харбор-Монтроуз и сорвать свое агрессивное настроение на мяче.
И все-таки состояние у меня было подавленное, хотя бросок, который я сделала в седьмой подаче, подбодрил меня: не думала я, что могу бросаться на мяч с пылом двадцатилетней. Но потом, когда мы принялись за жареных цыплят под соусом, я никак не могла включиться в беззаботную болтовню друзей. Уехала раньше всех, когда пикник был еще в самом разгаре, чтобы успеть к десятичасовой сводке новостей.
Никаких сообщений о несчастных случаях, которые хоть как-то могли быть связаны с Элиной. В конце концов я решила, что она где-то болтается с одной из подружек, и отправилась спать, раздираемая раздражением против нее и злостью на себя.
Воскресное утро выдалось ярким и солнечным. А я так надеялась, что гром и молния заставят Бутса отменить его грандиозный пикник. Стоял конец сентября, но такой засухи на Среднем Западе не было пятьдесят лет. А нынешнее воскресенье, похоже, было самым солнечным в году.
Все тротуары в городе и дорожные покрытия расплавились и деформировались. Искры, летящие от поездов, поджигали опорные столбы надземной дороги, поэтому то одна, то другая станция закрывались.
Учитывая состояние городской казны, не верилось, что они откроются при моей жизни.
Я пробежалась с Пеппи до Харбор-Белмонт и обратно и занялась изучением воскресных газет. Труднее всего было с «Сан таймс» – я никак не могла понять расположения в ней публикаций. Прочла совершенно не интересующие меня сведения о том, как лучше украсить квартиру, о предстоящих фестивалях в Висконсине и добралась наконец до сообщений о метрополитене. Когда я кончила изучать «Геральд стар» – об Элине опять ни слова, – пора было принимать душ, одеваться и ехать на мой двухсотпятидесятидолларовый пикник. Что надеть? Марисса наверняка будет в чем-нибудь экзотическом, но вот Розалин Фуэнтес, если только она не слишком изменилась, скорее всего придет в джинсах. Так что не стоит, пожалуй, одеваться шикарнее почетной гостьи. Кроме того, на пикнике обязательно чем-нибудь вымажешь платье… В итоге я остановилась на легких брючках цвета хаки и просторной блузе оливкового цвета. Удобно, и пятен не видно будет.
Майкл подъехал около трех. Бледно-голубая рубашка и ярко-голубой блейзер красиво контрастировали с его черными волосами и темными глазами. Он был в превосходном настроении – всегда любил порезвиться со своими приятелями и был достаточно старомодным демократом, чтобы получать удовольствие от тусовок с местными знаменитостями от этой партии.
Я осыпала его комплиментами.
– Ты уверен, что действительно хочешь появиться у Бутса со мной? Боюсь, что я испорчу тебе весь имидж.
