– Как будто я не знаю! В твоем блокноте остался след от карандаша: «Ля Тур д’Аржан, 21:00».
Хм, оказывается, напрасно я так усердно топил бумажные клочки в ватерклозете.
– Я это утром нашла и сразу вспомнила все, что ты мне рассказывал про телефонные подстанции. Тут же сняла трубку и пожаловалась оператору, что забыла номер телефона, с которым меня соединяли вчера вечером, а мне, мол, необходимо снова с ним связаться. И когда услышала, что это был Рамбуйе, ужасно расстроилась.
– Лучше бы ты мне доверяла, – сказал я устало.
– Марго позаботилась, чтобы я в любом случае узнала о вашем свидании: консьержка передала мне вот эту писульку.
Она выложила из сумочки на стол смятую записку, я развернул ее. Незнакомым почерком было написано: «Ты все еще сомневаешься? Сегодня вечером я поведу тебя под мост и там докажу истину. Жду тебя в «Ля Тур д’Аржане». Целую, обнимаю. Твоя М.». Я потер лоб:
– По-моему, сразу ясно, что это прислано нарочно.
Елена покраснела, отвела глаза:
– Записка была запечатана. Но от нее так несло той же «Шанелью», что я не выдержала и вскрыла конверт.
– Никто не говорил тебе, что слежка за мужем не приводит ни к чему хорошему?
– Я бы никогда не сделала этого, если бы до этого не обнаружила, что ты собираешься встретиться с ней тайком от меня. – Голос ее сломался, глаза заблестели. – Я больше не доверяла тебе.
Дерюжин хлопнул ладонью по столу:
– Саша, а как Елена Васильевна сообразила спрятать пистолет в тайник, а?! Такой находчивой и смелой женщины еще поискать!
Все незатейливые похвалы, шутки и замечания, все, что говорил боярин, Елена воспринимала по-дружески и без малейших обид. Почему она отказывалась так же воспринимать мои слова?
На сцене Маруся как раз страстно выводила:
– «Ах, как мириться мне с такою болью, я не знаю…»
Я тоже не знал, поэтому просто сказал:
– Я всего-навсего берег тебя. Из-за своей дурацкой ревности ты едва не погибла.
– Ни секунды я не ревновала! С какой стати? Если бы я ревновала, я бы не потащила Дмитрия Петровича на свой позор любоваться. Я знала, что ты надеешься уличить Марго. – К Елене вернулись ее прежние уверенность и энергия. – Но я лучше тебя представляю, на что она способна, поэтому страшно испугалась за тебя.
Это признание подействовало на меня сильнее выпитой водки:
– У меня не осталось выбора. Инспектор продолжал талдычить свое: «У мадемуазель Креспен алиби». Это проклятое алиби защищало негодяйку, как чеснок от вампира. Я был уверен, что убийца – она, но доказать этого не мог. Я решил предложить ей сделку: вернуть ей браунинг в обмен на письменное признание. Но когда я позвонил ей, ее алиби размокло, как бумажный кораблик в воде, – на мой звонок ответила женщина, которую я принял за Марго, потому что сразу узнал характерный хрипловатый голос и тягучие интонации. Что это не Марго, я понял только, когда она не узнала меня и приняла за журналиста. Это была ее мать.
Елена оперлась подбородком на сплетенные пальцы:
– Да, у матерей и дочерей часто по телефону голоса и манера разговора совершенно неразличимы. Наверняка Марго заранее это подстроила. Небось, когда настаивала на встрече с Люпоном, она уже решила, что либо он вернется к ней, либо она его застрелит, поэтому и пистолет взяла. Естественно, она понимала, что первым делом подумают на нее – ее звонки в ресторан, их отношения… Но сообразила, что если каким-то образом вынудить Клэр позвонить в Рамбуйе и уговорить мать ответить вместо нее, то у нее возникнет алиби.
– Неужто мать согласилась? – сморщился Дерюжин.
– Вряд ли она знала о планах дочери. Марго могла придумать какой-нибудь предлог, сказать, что скрывает от Клэр свое свидание. А может, даже была откровенная просьба: «Мама, у моего любовника ревнивая жена, нельзя, чтобы она узнала, что я с ним. Выручи: если кто-то позвонит, ответь вместо меня, никто не различает нас по голосу».
Удивительно легко моя жена придумывала способы обмана.
– Может, сказала, что случайно попала в нехорошую историю, – подхватил Дмитрий.
– Что угодно. Главное – Марго убедила мать прикинуться ею. У нее появилось доказательство, что она сидела дома.
Дерюжин подергал ус:
– Но как она могла быть уверена, что Клэр ей позвонит?
Я отщипнул виноградину:
– Она позаботилась об этом во время их предыдущего телефонного разговора, попросила болтушку дать ей знать, с кем Люпон уйдет из ресторана. Ту хлебом не корми – дай поучаствовать в чужих страстях.
– Разве можно было на это положиться? Клэр могла забыть, раздумать, не успеть, не дозвониться.
– При обычном течении дел могла. Но возможность первой сообщить любовнице о том, что Люпон ранен или убит, Клэр упустила бы, только если бы ее саму застрелили с ним заодно. На звонок, как мы уже установили, ответила мать Марго. Как ей и было велено, она прикинулась дочерью. Может, узнав об убийстве, она испугалась и зазвучала немного невпопад, но это вполне объясняло потрясение от страшной вести. Как бы то ни было, выдать собственную дочь мать не могла. Так что вынуждена была помалкивать.
