– И тогда он заявил, что Люпона застрелила я.
– Он был в этом уверен с самого начала, но не смел сообщить об этом полиции, потому что скрывал, что сам в ту ночь подрался с Люпоном. К тому же он надеялся, что заподозрят ненавистных ему Кремье, Мишони и Серро. Но расторопный Валюбер обыскал его квартиру, обнаружил там окровавленную рубаху и прямо на больничной койке прижал героя дня к стенке.
– И тот в оправдание припомнил, как я изощренно ругалась по-русски. А когда тебя заподозрили в его отравлении, помалкивал.
– За все это Додиньи страшно поплатился.
«Рентген» в шкафу для веников заставил Дмитрия хохотать в голос. Сам я давно разучился смеяться так беззаботно.
– Заодно ему пришлось снять перстень, и доктор Тиффено обнаружил внутри кольца остатки экстракта белладонны. Обвинение в отравлении было снято. Оставалось только разобраться с его поклепами на Елену.
– С чем тут разбираться? Как можно было поверить этому сумасшедшему?
С соседнего столика раздались истошные слезные выкрики:
– Эх, Россия! Россиюшка! Выпьем, братцы, за нашу Отчизну!
– Поверил не я, а инспектор полиции. Валюбер как услышал, что убийца споткнулась, так сразу вспомнил о твоем разбитом колене. Только в морге выяснилось, что Марго вовсе не на колено упала, а на локоть. Но даже у меня сложилось впечатление, что на этот раз Додиньи не врет. Он жалкий, трусливый и слабый тип, но в его рассказе было что-то очень искреннее…
– Страх.
– Да, страх тоже, конечно. Но его описание женщины в черном было для выдумки чересчур странным и неубедительным. Именно провалы и неточности придавали его словам достоверность.
– Какие, однако, странные критерии! – возмутилась Елена.
– Согласись, что соврать можно было и глаже. Он мог бы заявить, что видел твое лицо, а вместо этого стал безуспешно вспоминать таинственное ругательство. И даже не подготовил заранее какого-нибудь русского выражения, а морочил нам голову этим сумасшедшим кадавром. И упорно настаивал, что убийца была с головы до ног вся в черном. А куда же делись замеченные им с рю Кардинал Лемуан золотистые кудри? Они должны были ярко выделяться на темном фоне реки и черной одежды!
Дмитрий снова наполнил наши стаканы:
– Елена Васильевна, капельку, а? Только за упорство Саши?
Она подняла рюмку, но пить за меня не стала, подержала ее некоторое время в воздухе и поставила обратно. Ладно, раз так, то так.
– Я переспросил Додиньи, и он согласился, что никаких золотых кудрей у женщины на берегу не заметил. Листва, мол, заслоняла ее голову. Но этого не могло быть. Если он видел, как она упала, то белокурые волосы должны были хотя бы мелькнуть. Тогда он предположил, что к тому времени ты надела шляпку.
– Какую шляпку? Я ее в ресторане забыла!
– В том-то и дело! Я же сам забрал ее на следующее утро. Кстати, все это только убеждало меня, что он не врет. Если бы он придумывал, то «припомнил» бы волосы, а заодно и ругательство. Но он этого не сделал. Зато его рассказ объяснял все улики против него. А подкинутый на предпоказе браунинг окончательно оправдал нашего любителя белладонны. Пистолет нам подкинул убийца, а у Додиньи не было возможности это сделать.
– Марго могла помочь ему.
– Он впервые увидел ее в тот день, даже успел поделиться со мной, что до этого представлял ее совершенно иначе. Ему бы в голову не пришло довериться ей. Не исключено, что она подстерегала его, чтобы подкинуть пистолет именно ему. Поэтому ждала на лестнице и была в перчатках. Однако подсунуть что-либо вертлявому Марселю невозможно. Тогда, воспользовавшись паникой, она подложила браунинг в мой брошенный пиджак. Но это было ошибкой, это доказало, что убийца присутствовал в зале. Ее подвели ненависть, зависть и ревность. В общем, я поверил, что Додиньи действительно видел женщину в черном, но ею должна была быть другая женщина.
– Марго, – низким дрожащим голосом сказала Елена.
– Чисто теоретически у трех из присутствующих на аукционе женщин могла найтись причина застрелить Люпона: у Марго, Одри и с натяжкой у тебя. Тебя я сразу отмел.
– А почему? Божий одуванчик вроде меня даже убить никого не может?
Я схватился за голову. Как я устал от того, что каждая моя фраза использовалась для новой обиды! Скрипнув зубами, я пояснил:
– Было бы глупо с твоей стороны подкидывать улики против самой себя. Ты бы постаралась подкинуть пистолет Марго.
– Так я же не позволила полиции его найти! Я его спрятала, а потом передала тебе. Вдруг это был такой хитрый план заставить тебя всучить орудие убийства Марго?
– Нет, я знал, что это ее писто…
Тут Дмитрий страшно подмигнул мне, и я догадался, что о его щедрости к варшавским девушкам упоминать не стоит.
– Ты забыла про окурок под мостом. В моих глазах он тебя полностью обелял.
Она надулась:
– Так я и думала, что ты поверишь окурку больше, чем мне.
Дмитрий видел, что между нами творится неладное, но не догадывался, что частично это из-за него. Боярин поворачивался то к ней, то ко мне и с раздражающей наивностью пытался поправить ситуацию:
