Через секунду отскочила как ошпаренная – куча зашевелилась и застонала. По голосу стало понятно, что это мужчина, она присела на корточки, в тусклом лунном свете нащупала его плечо и легко потрепала:
– Эй, просыпайся ты живой? Давай, давай не спи!
Но ответа не последовало, а только слабый стон. Наклонившись к его лицу, она почувствовала лёгкое прерывистое дыхание, ощупала руки ноги мужика – вроде всё на месте. Что делать дальше Наташка не знала. В темноте всё равно ничего не обнаружит и не увидит, только ноги переломает, надо ждать, когда взойдёт солнце. Она села рядом с мужиком и задумалась:
«Если как следует раскинуть мозгами, то получается такая картина – всё что происходит сейчас это продолжение турецкой истории и это плохо, потому что неизвестно чем всё закончится. Хорошо другое: если бы хотел убить, то убил сразу, а не селили в этих роскошных апартаментах, да ещё и с мужиком в придачу».
Наташка прислушалась: вокруг стояла тишина, и только из окна доносился шум ветра, который гулял где-то в кронах деревьев. Она ощупала свою голову и поняла, что её головная боль и тошнота не только от удара. Скорее всего, вкололи какой-то укол, вероятно снотворное. Иванова попыталась сообразить, сколько уже валяется здесь, какой сейчас день, где находится, но мысли разбегались, не давая вразумительного ответа. И поэтому лучше поступить, как советует китайская мудрость:
«В любой непонятной ситуации – ложись спать. Или как гласит русская народная классика – Утро вечера мудренее».
Присутствие рядом живого человека вселяло оптимизм. Убивать двоих гораздо сложнее. Лучше не думать об ужасном. Она притиснулась поближе к мужику и попыталась уснуть, думая сквозь дрёму:
«Хорошо, что лето, не так холодно и есть шанс не умереть от пневмонии или воспаления лёгких».
И как только первый луч солнца проник в маленькое оконце под потолком, Наташа разлепила веки, рассмотрела каземат, и до неё начал доходить весь трагизм происходящего. Она с ужасом осознала, что находится не в своей уютной кровати, а валяется на грязном полу рядом с совсем незнакомым мужиком. Девушка подскочила, затрясла его за плечи, несколько раз ударила ладошкой по бледным, заросшим щекам, потом схватив за руки, попыталась поднять вялое тело. Не хватало, чтобы он превратился в труп! И наконец, мужик часто задышал и открыл глаза. Наташа облегчённо вздохнула:
– Ну, слава Богу, я уж думала, что ты труп. Ночью проверяла, ты дышал, а сейчас притих.
– Где я? – прокашлявшись, спросил мужчина, поднялся с пола и стал растирать виски. – Ох, как голова болит!
– Там же где и я! – с сарказмом сказала Наташа.
Они стали ходить из угла в угол, осматривая возможные лазейки. В голове девушки вдруг возникли воспоминания из детства, когда летом родители отправляли в летний лагерь. Если отряд дежурил по столовой, они забирали коробки и ящики с продуктами вот из такой комнаты. Да это помещение напоминало лагерный, продуктовый склад – большая оштукатуренная комната с полками, маленьким окошком под потолком и толстой железной дверью.
– Как давно мы здесь? – не прекращая поисков, спросил парень.
– Я не знаю точно, но ночь мы провели с тобой вместе, – автоматически ответила Наташка и в голову пришла странная мысль:
«Где-то я видела этого человека, но где?»
Потом они сели на пол друг напротив друга. Иванова без смущения внимательно рассматривала парня. Невысокого роста с прекрасной атлетической фигурой и многодневной щетиной, из одежды лишь майка, шорты и сланцы.
«Похоже, что мужик отлучаться далеко не собирался. Как будто вышел покурить, – подумала она, осматривая то его, то себя. – Не то, что я – училка! Узкая серая юбка и светлая блузка из тонкого шёлка покрылись грязными пятнами. Это и понятно, ночь подметала бетонный пол, – память вернула в тот вечер, когда она завалилась на грязные ступени лестничного марша. – Если бы хотели убить, то сделали это там, в пустом подъезде. Значит, ещё есть надежда выбраться из этой переделки живой».
Она ещё раз обшарила все углы, но ни сумочки, ни телефона, и вообще никаких вещей, кроме старых ящиков не обнаружила. И тут отчётливо вспомнила, где видела своего сокамерника! Сама не поверила внезапной догадке, слишком невозможным показалась озарение. Наташка резко повернулась и, глядя парню прямо в глаза, спросила:
– Ты кто?
Он отпрянул от неожиданности и вопросительно потупил взгляд.
Захарченко невероятно раздражало, когда телефон не отвечал. Его уши раскраснелись, а телефон нагрелся. С самого утра Илья Ильич не выпускал из рук аппарата, пытаясь дозвониться в Юрмалу. Он во что бы то ни стало должен поговорить с директором, с продюсером или с самой «звездой». Архиважно выяснить, что за персонаж выплясывает рядом с Костиком Петренко. Архиважно для коллеги из Турции, сам Захарченко считал, что этот танцор не имеет отношения к этой жуткой драме, но привычка цепляться за каждую мелочь и доводить всё до конца заставляли снова и снова набирать номер. Когда в перерыве между звонками, его телефон требовательно заверещал, полицейский вздрогнул от неожиданности. Из Турции звонил Ерин: