– Четырнадцатого июня в десять утра я улетала в Лондон. На семь сорок заказала такси до аэропорта, поэтому проснулась в шесть тридцать. Накрыла лёгкий завтрак на открытой веранде второго этажа с видом на море. С моего балкона прекрасно виден внутренний дворик виллы «Дундари». Так вот, я наблюдала, как без двух минут семь остановилась машина не у виллы, а выше – у мусорных контейнеров, потому что если подъехать близко к воротам, то автомобилю не останется места для разворота. Из него вышла девушка и пошла к дому не с парадного входа, а с внутреннего дворика, открыла дверь своим ключом. Через несколько минут из дома выскочил мужчина со спортивной сумкой, огляделся и быстро пошёл вверх по улице. Я же спустилась на кухню, помыла посуду, взяла свой багаж и поторопилась к выходу. Такси уже дожидалось у ворот. По пути я не видела этого человека, да и не могла, потому что дорога к моему дому параллельна той улице, по которой ушёл этот человек.
«Дама рассказывает с английской точностью. Всё сходится – пока Наташа лежала без сознания, пока осмотрела дом, пока обнаружила труп, пока выскочила на крыльцо. В это время подъехало такси на другую сторону улицы, и англичанка уже никак не могла слышать криков о помощи».
Подумал Ерин, а вслух спросил:
– Почему вы так точно запомнили время?
– Я постоянно посматривала на часы. Вилла находится в фешенебельном районе, где проживают состоятельные граждане. Ранним утром таксист не стал бы сигналить, чтобы не разбудить соседей.
– Кто в доме находился кроме вас?
– Никого. Мой муж работает в Лондоне. Он улетел раньше на несколько дней. У меня здесь есть приятельницы, но они живут в другой части города.
– Как вы узнали о произошедшей трагедии?
– Из газет.
«Вот саранча газетчики! Пронюхают, как не скрывай!»
Иногда Ерина раздражали вездесущие солдаты СМИ.
– Мы с мужем прилетели вчера вечером, – между тем продолжала англичанка. – И вот сегодня утром я поспешила сюда. Когда объяснила, по какому уделу, то меня сразу отправили к вам.
– Вы можете описать мужчину? Во что он был одет, какую сумку он нёс, что ещё он держал в руках?
– Конечно, конечно. Но абсолютной точности не гарантирую. Я не придавала значения этим людям и не акцентировала внимание на мелочах, просто отметила про себя, что на этой вилле редко кто появляется. По всей видимости, хозяева перестали следить за своей недвижимостью. Они не оплачивают садовника – двор постепенно зарастает травой, никто не стрижёт кустарники, давно не чистится бассейн и ночью не горят фонари у ворот. Так вот это белый мужчина, рост средний не выше ста восьмидесяти, волосы тёмные, очки и усы. Не то чтобы усы, а как будто не брился давно. Из одежды тёмная рубашка, джинсы, туфли или мокасины, сумка кожаная, тёмно-коричневая с ремнём через плечо. Кстати сумка примечательная похожая на такие, с какими раньше ходили английские почтальоны. Я могу нарисовать, как она выглядит.
– О, это было бы прекрасно! – Ерин протянул чистый лист с карандашом и продолжал расспрашивать. – Солнечные очки или для зрения?
– Точно сказать не могу, но я заметила стёкла с затемнениями.
– Пожалуйста, подумайте, вы накануне вечером или ночью слышали что-нибудь? Может, звук подъезжающего автомобиля или слышались голоса?
– Нет. Уснула я рано посмотрела телевизор и пошла спать.
– Вы сможете опознать его по фотографии?
Ерин достал из стола несколько фотографий и веером разложил перед дамой. Она рассматривала несколько минут и с сомнением выбрала снимок Петренко.
– Очень похож вот этот, но я не уверена на сто процентов, лучше, если увидеть его живым или в движении.
«Это сложно или почти невозможно, – подумал полицейский, – надо доставлять или танцора в Турцию или англичанку в Москву. Может показать ей видеоклип звезды, где танцует Петренко?»