С утра прошёл дождь. В воздухе стояла свежесть и прохлада. Ерин с тоской подумал о том, как может быть одинок человек в таком огромном мегаполисе. Где его вторая половинка, (про Наташу он думал сейчас именно так) и как её искать? Отправиться в Тамбов? Что он может сделать без полномочий. Это в Турции он полицейский с жетоном, который открывает все двери, а здесь он просто турист. Они остановились где-то на тихой улочке перекусить, выпить кофе и поделиться новостями о деле. Ерин рассказал, что появилась свидетельница, которая видела убийцу, но не уверена точно Петренко это или нет. Показал ключи, которые нашёл в личных вещах Лизы Смирновой. Также он поделился информацией о визите сутенёра Мустафы. О видеоклипе, в котором помимо подозреваемого, трясёт телесами ещё один танцор, о подозрениях, что эта пара – Петренко и танцор являются геями.
– Если найдём второго, он может что-нибудь рассказать. Не факт, конечно, но попробовать можно. Свидетели утверждают, что у них довольно близкие отношения.
Захарченко часто кивал, соглашаясь:
– Про второго я знаю, дочь показала клип. Сейчас поедем в студию на встречу с директором коллектива «звезды». Коллектив находился на фестивале в Юрмале, и мне никак не удавалось до них дозвониться. Прилетела группа сегодня утром – я нашёл их через службу аэропорта. Директор ждёт нас через час, – Илья Ильич глянул на часы. – У нас есть немного времени. По дороге заедем в контору к нотариусу, может он знает, что это за ключи.
– А после ты отвезёшь меня в какой-нибудь отель? – спросил Эрин.
– Нет, жить будешь у меня, и не спорь! Вечером заедем в супермаркет, выберешь сам, что хочешь на ужин. Одно условие – готовить будем вместе, а посуду перемываем по очереди.
– Но что скажет твоя жена?
– Ничего, мы в разводе уже много лет, – Илья Ильич увидел грусть в глазах коллеги и ободряюще продолжил, – не переживай, найдём мы твою Иванову.
Ерин вздохнул и поменял тему разговора.
– Какой-то противоречивый этот Петренко. Профессорский сын, родители души в нём не чают, вроде не маменькин сынок, служил в Армии, потом в иностранном Легионе и вдруг становится танцором, да ещё как будто геем.
– Да странные перемены, – согласился Захарченко с турком.
Встреча с Добродеевым внесла кое-какую ясность. Он уверенно узнал ключи покойной Лизы Смирновой: один от особняка дяди, второй от банковской ячейки и третий от сейфа в кабинете Смирнова.
– Документы о наследстве Александр Алексеевич хранил в сейфе? – поинтересовался Захарченко.
– Да, у меня хранилась копия, у него оригинал.
– Значит, чисто гипотетически, племянница могла знать, кто указан в завещании?
Нотариус задумался.
– Могла. Документы составлены около года назад. Лиза несколько раз приезжала из Турции и имела доступ к документам. В сейфе Саша держал дорогие украшения, которые покупал для Лизы, и у неё была причина заглянуть туда перед походом в театр или на выставку.
Что двала эта информация, оба полицейских пока не понимали. Только потом стало понятно, насколько важной она оказалась.
Они заехали во двор старого дома и, заперев машину, спустились по железным лестницам в подвал первого подъезда. Там находилась студия, где их уже ждал директор «звезды». Суетливый, лысый, невысокий мужичок выглядел весьма помято. Вероятно, компания накануне изрядно спрыснула окончание гастролей. Одежда казалась мятой, однако сотрудник Интерпола рассмотрел цену такой небрежности, когда на манжетах рубашки мелькнули запонки из ювелирного дома «Джакоб и компания». Уж в этом Захарченко разбирался. Иногда по службе приходилось посещать ювелирные и художественные выставки, на которые заглядывали звёзды шоу-бизнеса, известные политики и так всякие олигархи. В такие моменты выглядел он соответственно. Полицейский не может выделяться дурновкусием среди этой разряженной толпы, поэтому должен иметь в своём гардеробе пару английских туфель ручной работы и несколько различных итальянских костюмов, соответствующих мероприятию. Иногда приходилось рядиться тёмные одежды, чтобы пройти в траурной колонне за безвременно ушедшим политиком, или расстрелянным вором в законе. Служба заставляла, не привлекая внимания рассматривать страдающих от горя или тайно ликующих соратников и друзей.
– Добрый день, здравствуйте, – приветствовал их директор, приглашая в свой кабинет. – Ааа, мы с вами уже встречались, – он внимательно посмотрел на Ерина. – Чем опять могу быть полезен?
– Скажите, почему ваш мобильный телефон не отвечал? – спросил Захарченко и показал своё удостоверение.
– О, я думал Латвия цивилизованная европейская страна! Да уж куда ей до цивилизации – в первый день, пока мы обедали в ресторане, залезли в номер и утащили всё что можно, телефон так же бесследно исчез! Хорошо, что деньги и документы находились со мной.
Они расположились в не большом, но уютном кабинете с искусственным освещением. Полицейские расселись в удобные кресла, а директор зарядил кофе-машину, и через пару минут поплыл аромат колумбийской арабики.