Наташка невероятно жалела красивую блузку из тонкого бледно-розового шёлка и серую юбочку – карандаш. Оглядев себя, ей стало понятно, что невозможно реанимировать, отстирать, вычистить и когда-нибудь снова надеть эти некогда красивые вещи. Они превратились в грязные замызганые тряпки в каких-то жирных пятнах. Девушка не знала, останется ли живой и что произойдёт дальше. Какая роль в этом сценарии расписана для неё? Жизнь или смерть? Предпочтительно просто не думать об этом! Рассматривая грязные пятна на некогда нарядной одежде, Иванова понимала, что никогда не будет прежней после пережитых событий, как не оденет снова эти лохмотья. И если дверь тюрьмы откроется, она начнёт жить по-другому! Будет говорить о чувствах с человеком, которого любит, заведёт кошку или собаку, деньги пустит на путешествия, покрасит волосы в рыжий цвет, ногти в красный, как профурсетка, а не как учительница. Станет пить много воды, вина, а может даже пива. И наконец-то выскажет директору всё что думает! Негоже держать учителей в ежовых рукавицах и допоздна мариновать на совещаниях. Если ему не интересна личная жизнь, то у других имеются другие планы. Она сидела на каких-то ящиках в углу обессиленная, очень хотелось пить, есть, уже не говоря о том, что желательно просто умыться и посетить туалет. Её соратник по заточению не мог остановиться, перебирал коробки в надежде найти палку или гвоздь, чтоб расковырять дверь. Тогда на рассвете он, оторопев от её вопроса, растерянно назвал своё имя. Да только Наташка вспомнила, кто перед ней! В тот момент глянула мельком, но облик успела зафиксировать в памяти чётко через зеркальное стекло камеры, в которой его допрашивали. Теперь стало понятно: именно убийца устроил заточение. Но для чего? Она поделилась своими мыслями с Костиком, который в отличие от Наташки не собирался раскладывать перед ней по полочкам информацию. Он лишь поддакивал и искренне удивлялся, если что-то являлось для него новостью. Сказал лишь одно, что отправился в магазин за хлебом, в подъезде кто-то брызнул из газового баллончика, свет померк и очнулся он уже в этой камере. Но надо было что-то предпринимать для освобождения. Вдвоём они с разбегу ударялись в дверь, пытаясь выломать, но её чем-то крепко подпёрли снаружи. Наташа отбила плечо, а дверь даже не двинулась с места. Потом Костик подставил спину, чтобы она попыталась добраться до узкого оконца под потолком. Дело вроде бы сдвинулось и удалось по пояс выбраться наружу, но как только дошло до задницы, стала очевидна бессмысленность затеи. Иванова долго висела посередине, кричала и звала на помощь, пока совсем не обессилела. Потом попытку повторил Петренко, но в его случае не проходили плечи, как он не пытался, только майку порвал. Вокруг стояла тишина, только деревья шелестели листьями и кричали птицы. Наташа мысленно представила здание склада, заросшее кустарниками и травой. Строение находится где-то на окраине заброшенного бывшего пионерского лагеря. Хоть глотку сорви, никто не услышит, если только какой-нибудь грибник случайно не забредёт в эти места. Они так измотались в попытках выбраться из этой тюрьмы, что уселись на пол в разных углах и замолчали, думая каждый о своём. У Наташи голове роились странные подозрения. Её терзали и волновали какие-то мысли, неожиданно, как будто открылись глаза на то, что сразу не осознала. Когда они находились близко друг от друга, от мужчины явно чувствовался запах одеколона. Очень знакомый терпкий аромат. Она тоже пользовалась парфюмом, но амбре давно выветрилось, чувствовалось лишь потное тело. А Костик хоть и имел давно небритое лицо, зато аромат ощущался ещё достаточно ярко и свежо. Значит, он попал сюда позже? Но самое страшное открытие оказалось в другом: она знала это благоухание, уже чувствовала немного сладкое с нотками сандалового дерева. Таким ароматом нечасто пользуются европейцы, запах скорее родился в арабских странах и более подходил женщине.
Ерин ужинал в тенистом ресторане недалеко от полицейского участка. Просьбы оказались весьма убедительными – шеф дал добро на поездку в Москву, хоть и за свой счёт. А турок готов был хоть пешком идти, Средиземное море пересечь вплавь, только бы не сидеть в кабинете и ждать новостей о Наташе. Исан ел быстро не чувствуя вкуса, только чтобы утолить голод. Тут подошёл официант и, наклонившись над ухом, что-то сказал. Ерин кивнул, соглашаясь. Через секунду к столику подошёл не кто иной, как Мустафа.
– И что привело тебя сюда и как ты меня нашёл? – без приветствия, и продолжая есть, спросил Ерин.
Мустафа топтался у стола не решаясь сесть рядом. Сначала рассыпался в «приятностях аппетита», потом деловито сказал:
– У меня есть кое-какая информация, а найти вас не составило труда: Феррат – ваш коллега сказал, что вы обедаете в этом ресторане.
– Рассказывай! – нетерпеливым жестом указал на стул Ерин.