Но Стасик только мычал нечленораздельно что-то про то, как он устал, что боится спать в пустой квартире, что ему снятся жуткие сны. Тогда Костик вылил весь алкоголь, который нашёл в квартире, принял душ, побрызгал себя одеколоном, который когда-то подарил своему любовнику и уже собрался выходить, как увидел в углу вместе с мусорными мешками знакомую сумку. Петренко сообразил, что подельник ещё не избавился от улик. Он достал комбинезон с засохшими следами крови и запихал его глубоко под ванну, потом положил в этот же отдел старые, тёмные тряпки, закрыл сумку и поставил на прежнее место. Костик справедливо предположил, что Запашный вынесет утром мусор с жуткой от похмелья, головной болью и не станет проверять содержимое. Он тихо захлопнул дверь и вернулся в лагерь. Петренко залез через окно в склад, где спала Иванова, сел в углу и задумался:
«План придётся поменять из-за этого алкаша. Но главная задача достигнута – Иванова подтвердит моё алиби. Только выходить на свободу придётся раньше, потому что без контроля этого идиота оставлять нельзя».
Весь следующий день он как мог, подыгрывал ей: пытался вышибать двери, пролезть в окно и расковыривал оконный проём. И уже на следующее утро пока Иванова спала, Петренко легко выбрался в узкое окно под потолком и стуками разбудил девушку. Потом, когда Иванова отправилась в полицейский участок и исчезла из виду, он свернул на просёлочную дорогу, сел в машину, которую оставил в кустах недалеко от лагеря и достал из бардачка телефон.
– Ты где? – без предисловий начал разговор Петренко.
– Костик дорогой приезжай скорее, я очень волнуюсь, собираюсь в дом Смирнова на встречу с нотариусом, – заныл Стасик. Он даже в мыслях не называл Смирнова отцом, так же совершенно не мучился от того, что убил собственную сестру.
– Успокойся я уже еду. Но нас не должны видеть вместе. Слушай внимательно: в доме Смирнова не появляйся, там будет много людей, начнут задавать лишние вопросы и запомнят тебя. А лучше иди в нотариальную контору к Добродееву, жди его и подписывай все бумаги там. Потом бери такси и приезжай в офис адвоката Белоцерковского.
– Но зачем нам адвокат?
– Всё узнаешь делай, как я говорю!
Костик ждал Запашного уже несколько часов и уже начал волноваться, а не смылся ли дружок со всеми бумагами на получение миллионного наследства, и еле сдержал радость, когда увидел, как подъехало такси и из него вышел Стасик.
Запашный находился в полной прострации от происходящих событий, от алкоголя, который употреблял несколько дней подряд. Он безропотно подписал доверенность на ведение всей финансовой деятельности на французский паспорт Петренко, которую составил и завизировал адвокат, потом документы на продажу московского дома Смирнова. На принтере сделали копии всех документов с реквизитами парижского банка, номерами счетов, где хранились деньги и, щедро заплатив Белоцерковскому за услуги, они сели в машину. И тогда Костик первый раз с чувством в засос поцеловал Стасика. Душа ликовала! Теперь он имеет всё! Осталось только несколько шагов до того, как откроется дверь банка и в течение десяти минут все деньги перейдут на его счёт. На Стасика наплевать, скоро полиция выйдет на его след и арестует. Ну а если всё-таки ему удастся покинуть страну, то уж с этой проблемой он – Константин Петренко справится быстро. Например, зная любовь Запашного к алкоголю, после хорошего запоя можно сдать в наркологическую клинику в пригороде Парижа, а потом объявить душевнобольным и взять на себя обязательства по опеке. Мало ли способов, да и какой смысл – доверенность на ведение финансовых дел лежит в кармане! Он подальше спрятал свою радость и озабоченно произнёс:
– Сейчас разбегаемся. Ты забирай свою машину, а я на такси к родителям. Нас не должны видеть вместе. Вылетаем в Европу разными рейсами.
– Костик дорогой, почему мы не можем вместе? Ведь всё уже позади! – захныкал Стасик. Только причина нытья была в другом – в его кармане лежали считанные копейки, но он побоялся сказать об этом другу, потому что деньги, которые оставлял Петренко улетели на ресторан, покупку дорогого алкоголя и сигарет. Пока подельник валандался с Ивановой, он сначала заказал дорогущий обед в одном ресторане (официанты позднее подтвердят его алиби в деле похищения Ивановой), потом купил пару бутылок виски Джек Дэниэлс, ликёр Бейлиз, коробку бельгийского шоколада и изящные сигареты Лаки Страйк. В алкогольном бреду, раздевшись по пояс, спустив пониже свои джинсы, он обрызгал себя арабским одеколоном, который подарил возлюбленный и закурил. Долго стоял перед пыльным зеркалом с бокалом неразбавленного виски в одной руке, с дымящейся сигареткой в другой и примерял на себя: то маску скучающего мачо, то делового босса, то сексуального флиртующего гея. В мыслях Запашный уже купался в роскоши, безделье и богатстве. Допримерялся до такого скотского состояния, что смутно помнил, как приходил дружбан и пытался привести его в чувство. И, конечно, не видел, что тот засунул под ванну забрызганный кровью комбинезон.