Они стояли посреди княжьего двора, и на них действительно смотрели. Но – по-доброму. Даже матёрые гридни улыбались в усы. Помнили, какими были сами. Такое разве забудешь?
– Жрать хочу, – сказал Ратша.
Он тоже радовался. Но, будучи природным варягом, полагал, что щенячье ликование ему не подобает. Потомственному воину надо держаться строго. С достоинством.
– Столы ещё нескоро накроют, – заметил Сергей.
Он тоже был рад. Всё вышло удачно. Стемид не вытолкал из варягов взашей.
Впрочем, Сергей понимал и то, что место в дружине – лишь первая ступенька на длинной-длинной лестнице. Вдобавок его нет-нет, да и колола иглой в сердце тоска по тому, что осталось в той жизни. Семья, друзья… Понятно, что они ещё не родились. Но всё равно.
– А давайте на кухню, – предложил Ратша. – Мы ж теперь в дружине. Дадут пожрать чё-нить.
– Дадут, дадут!
Рёрех подошел неслышно.
– Что невесел, отроч? – Княжич потрепал Сергея по голове. – О чём задумался?
– Родню вспомнил, – честно ответил Сергей.
Рёрех зацепил пальцем его подбородок, заставив поднять голову, глянул в очи:
– Мы теперь твоя родня, Вартислав, – произнёс он негромко. – Ты – наш. В любой беде за тебя встанем.
– А я – за вас, – так же негромко ответил Сергей. – Я не подведу тебя, Рёрех.
Потом они втроём, Сергей, Тороп и Ратша, слонялись по городу. Важничали. Отроки княжьи как-никак.
Особенно гордился Тороп. Сын смерда-охотника, пробившийся в воины. Ему и впрямь было чем гордиться.
В светлых северных сумерках Сергей и Тороп вдвоём (Ратша «потерялся» пару часов назад с какой-то девкой), сидя на деревянных досках причала, пили поочерёдно медовуху из глиняного кувшина и мечтали о будущем. Вернее, Тороп мечтал. Вслух. О том, как когда-нибудь станет гриднем, а может, даже десятником. А может, даже кормчим на боевой лодье, вроде той, что покачивается рядом. Мечтал о победах, славе, власти, прекрасных жёнах, сильных сыновьях, которых научит всему и сам будет водить в бой…
Грандиозные мечты для парня, которому ещё не исполнилось и шестнадцати… И такие смешные – для Сергея Духарева, который когда-то был и князем, и византийским спафарием, и ещё много кем в той, прежней жизни, где у него были такая слава и такая власть, которые отрок Тороп даже представить не мог бы…
В общем, мечтать Сергею Духареву было не о чем. Зато впереди у него была жизнь. Увлекательная, неизведанная, настоящая.
Разве этого мало?
Вечер был хорош. А вот утро…
– Эй, смерд! Бегом оттащи эти мешки в кузницу!
Ничего необычного в данной фразе не было. Тем более что произнёс её княжий дружинник, который только что снял вышеупомянутые мешки со спины заводной лошади.
Проблема была в том, что обратился он с ней к Торопу.
И его, наверное, можно было понять, потому что на свежеиспечённом отроке не было никаких свидетельств его статуса. Ни пояса, ни меча. Даже гривну он снял, потому что он же не на битву собрался, а коня в озере купать.
И ничего бы не случилось, если бы Тороп повёл себя правильно. То есть назвался бы и потребовал извинений. И наверняка бы их получил. Но в голове юного отрока что-то переклинило. Он стремглав бросился обратно в казарму.
– Тороп! Ты чего как в жопку ужаленный? – изумился Ратша, увидав, как влетевший в спальное помещение друг хватает со стойки меч и так же стремительно бросается на выход.
Сергей ничего не сказал. Хапнул боевой пояс и – следом.
Чуйка подсказала: нехорошее может случиться.
Не успел. Выскочил на крыльцо и увидел, как Тороп с обнажённым мечом кидается на какого-то бойца раза в полтора крупнее, чем бывший детский.
А тот… Тот отреагировал на уровне мастера. Ушёл от первого удара с лёгкостью, чётко, без суеты извлек из ножен меч, дождался второй атаки… которую пресёк безжалостно и эффективно.
Короткое стремительное движение – и меч Торопа падает наземь. Пинок в живот – и наземь летит уже Тороп.
– Ты взбесился, смерд? – ставя Торопу ногу на грудь, интересуется незнакомый Сергею дружинник. Меч у него в руке. Остриё глядит Торопу в лицо. Дружинник улыбается. И улыбочка такая… характерная. Словно он выбирает: какой глаз выколоть раненому? Левый или правый?
Тороп молчит.
– Оставь его!
Дружинник глядит на Сергея. Этак сверху вниз. И не только благодаря росту.
Не отвечает. На вид – слегка за двадцать. Разводы пота на не слишком чистом лице. Надо думать, умыться с дороги не успел. Светлые усы бегут от кривящихся в усмешке губ к раздвоенному подбородку. Варяг, значит. Гривна на шее тонкая, зато золотая. Гридень?
Сергей покосился на алое пятно, расползающееся от руки Торопа. Кровотечение сильное. Счёт идёт на минуты. И незнакомый гридень, сука, тоже это знает.
У Сергея в руке пояс с мечом. Сам он – в рубахе и босиком. Но серебряная княжья гривна видна хорошо. И серебряный браслет на руке. Так что этот гад наверняка сообразил, что Сергей тоже дружинник. И по ухмылке гадской нетрудно догадаться, чего он ждёт. Ещё одного нападения! С тем же результатом.
