Да и брать варягов пойдут не воины главаря орды, а бойцы вот этого подханка. Не станет он делиться инфой с «коллегами». Захочет всё захапать сам. Правило «кто первым встал, того и тапки» действует у копчёных в полный рост. Понятно, что отстегнуть дольку большому хану придётся. Но именно дольку.
В общем, только что Сергей существенно облегчил варягам задачу выживания.
Печенегов всё равно намного больше. К тому же это их территория, их место для битвы. Однако у варягов только что появился шанс. Крохотный, но хоть какой.
А ещё у Сергея стало очень тепло на душе – свои его не бросили.
– Мой вождь близко, – сообщил Сергей хузарину. – И эти о нём уже знают.
– Людей с ним сколько? – деловито спросил Машег.
– Не больше полусотни.
– Плохо, – посочувствовал хузарин.
Как же он всё-таки похож на того Машега! Мимикой. Жестикуляцией.
– Ваши в степи – как черепаха на суше. Побьют их печенеги.
Сергей мог бы возразить, что хузар печенеги тоже серьезно потеснили, да и русы отжали у соплеменников Машега изрядные земли. Но спорить не стал. Хузарин был прав вдвойне. Пешим варягам в степи от степняков не убежать. И не угнаться. Зато у них очень крепкий «панцирь». А если ещё и принять бой на правильных условиях…
– Я им пособил немного, – сообщил Сергей. И поделился содержанием своей беседы с ханом.
– Значит, черепаха попадёт в котёл немного позже, – отреагировал хузарин.
– Не попадёт! – решительно заявил Сергей. – Мы сбежим и предупредим их.
Юный хузарин поглядел на него с сожалением.
– Сильно голова болит, Варт? – поинтересовался он.
– Да почти прошла уже. А что?
– Бывает, если по голове крепко приложат, мысли потом странные появляются.
– Они пришли, чтобы меня выручить, – буркнул Сергей. – Если я сбегу к ним, они уйдут. Мы уйдём. Сядем на наш корабль и – в Киев. Ты со мной?
– Если бы я мог сбежать, уже сбежал бы, – вздохнул хузарин.
– Так почему ты ещё здесь? – прищурился Сергей. – Через ограду не перелезть?
– Ты дурак? Такая загородка даже барана не остановит. Но эти, – кивнул он в сторону конной охраны, – не слепые. Если не подстрелят сами, то шум поднимут. А хоть бы и не заметили! Нам через весь лагерь пробираться, а потом мимо стражи и табунов. Да первый же встречный печенег чужих признает. А их тут больше тысячи.
– А если ночью? Когда костры догорят? Выбрать время безлунное и тихонечко между кибитками? Собаки не привяжутся. Мы ж не снаружи, изнутри лагеря пойдём. Проскочим.
– Собаки, может, и нет, – согласился Машег. – А вот лошадки, когда учуют, забеспокоятся, и сторожа – тут как тут. А у нас даже оружия нет. А было бы – что толку? Вдвоём против орды не навоюешь.
– Оружие добыть можно, – сказал Сергей. – Украсть или силой забрать. Оружие нам понадобится. И не воевать, а чтоб видно было: мы не рабы, а воины. Вот и примут нас за своих.
– Ага. Особенно тебя, белобрысого! – Машег хихикнул.
– На голову можно и надеть что-нибудь. И вообще, однажды мой…
Хотел сказать «мой сын», но осёкся. Скажи он так, и Машег точно решит, что Сергей спятил.
– …Мой друг через такую же орду днём прошёл. Переоделся степняком, лицо грязью замазал, уздечку дорогую взял и прикинулся слугой, что коня хозяйского ищет.
– Умный у тебя друг, – отдал должное Артёмовой сметке Машег. – Но у нас не получится. Вот спросят тебя: кто такой, чего тут шляешься? А ты – что? Мычать станешь, немого изображая?
– Беда мне, несчастному, – тихонько пробормотал Сергей по-печенежски. – Проспал я коника ханского. Убьёт меня теперь мой хан…
Машег уставился на Сергея с таким восхищением, будто тот внезапно превратился в прекрасную деву.
– Ты знаешь их язык? Откуда?
– А вот знаю, – не без гордости ответил Сергей. – Ну что, рискнём, друг Машег?
– Я подумаю, – уклонился от прямого ответа хузарин. – Богу помолюсь, спрошу его.
– Давай, – кивнул Сергей. – Только учти: бежать надо этой ночью, потому что второй у нас не будет.
Объяснить это чувство Сергей не мог. Возникло оно неожиданно и непонятно почему.
Но он точно знал когда. Копчёные как раз меняли часовых, и тут к загородке подъехали уже знакомый хан Сёлте и ещё один степняк из старших. Постояли, поглядели на Сергея, поболтали по-своему (слишком тихо, чтобы разобрать) и уехали.
А у Сергея сразу сердце застучало не по-доброму. И это ощущение: надо что-то делать. Действовать.
Но что? Бежать? Их загончик с сёдел – как на ладони. Убивать, может, и не станут, но в ногу или в руку стрелу всадят играючи.
Так и промаялся до заката, а тогда прилёг. Спать не собирался. Хотел полежать немного, расслабиться. Весь вечер на нервах.
Расслабился… И уснул. Усталость, видно, накопилась.
Сон пришёл странный. Будто он совсем маленький. Много меньше, чем сейчас. И несут его на руках через толпу людей в пёстрых незнакомых нарядах. И люди эти – сплошь мужчины бородатые. А он только и видит, что эти бороды да одежды разноцветные. И золото. Много золота.
Несли его, несли и вынесли к сооружению из белых ошкуренных брёвен.
Маленького Сергея подняли наверх.
Там на празднично убранном ложе лежал человек.
