Я протянула руку вниз, на ощупь нашла телефон, набрала Марту. Десять гудков, три вызова. Никто не ответил. С заставки на меня равнодушно смотрела фотография картины Эль Греко – портрет кавалера с рукой на груди, почему-то прозванного мной сеньором Долоресом. Ладонь была изранена в попытках то ли заглушить боль, то ли, наоборот, почувствовать хоть что-то. А где-то далеко-далеко смотрел за сумрачный горизонт светлоокий жираф.
