Медленно, шатаясь я встаю и действительно иду за ним – за его голосом. Он тащит меня, как на аркане.
Я как будто сплю. Не понимаю как, но мы оказываемся в пустом кафе. Никогда здесь раньше не была. Рядом никого – ни официантов, ни поваров. Искусственный огонь потрескивает в камине слева от нашего столика. Или все‐таки настоящий? У меня в глазах плывет, не могу сосредоточиться, не понимаю.
Передо мной исходит ароматным паром чашка чая, фиолетового, как ночное небо, со звездами бадьяна и полумесяцем лимона. Пахнет остро и пряно, но попробовать я не решаюсь.
Мне страшно.
Сияющий мальчик сидит напротив и изучает меня, словно бабочку в шкатулке коллекционера.
– Не бойся. Я же сказал, что не причиню тебе вреда.
Его плащ теперь давит на мои плечи, как оковы. Я почему‐то не могу его сбросить – вообще не могу пошевелиться. Язык еле ворочается, когда я спрашиваю:
– Кт‐то ты?
Мальчик улыбается мягко, точно змей-искуситель.
– А ты? Как зовут тебя, смертная?
– Чт‐то?
– Как твое имя? – терпеливо повторяет он.
– Лена.
Мальчик старательно проговаривает, добавляя:
– Лена, посмотри на меня.
Я упрямо гляжу в сторону. На стену, где пляшут наши тени: моя – нормальная, его – переменчивая. То мальчик, то мужчина, снова мальчик и опять мужчина. Или вихрь? А может, какой‐то зверь? Чудовище?
– Лена, ты можешь на меня посмотреть, – говорит он. – На меня можно.
– Отпусти меня, – вырывается шепотом.
Кажется, мальчик в ответ морщится. И тут же резко подается ко мне, хватает за подбородок, заставляя смотреть.
Земля уходит из-под ног. И вместо зала кафе вокруг зеленый луг под звездным небом. Поют сверчки, шелестят травы, и юноша-мечта склоняется надо мной. В лунном свете его кожа почему‐то светится золотом, а в глазах отражаюсь я – обнаженная, с распущенными волосами, бесстыдно раскинувшаяся.
– Шамирам, – зовет юноша.
Я вздрагиваю – и как будто просыпаюсь. Удивляюсь:
– Кто?
Мальчик отпускает меня, но не отворачивается. В его глазах, как и в голосе, мне чудится боль.
– Шамирам, прости меня…
– Кто эта Шамирам? – мой голос крепнет. – Что происходит? Сколько… Сколько я на тебя смотрела?!
Явно дольше минуты – значит, он уже должен настойчиво интересоваться, чем может мне услужить. Черт! А что, если он уже спятил?
Мальчик в ответ таращится на меня. Он и это умудряется делать надменно, но кажется таким изумленным, будто кресло под ним заговорило.
– Я… – У меня перехватывает горло. Что сказать?
А вот у мальчишки со словами все в порядке.
– Почему? – Он снова хватает меня за подбородок, а потом за плечи. И встряхивает. – Шамирам, довольно игр!
– Да кто ты такой? – вскрикиваю я и отшатываюсь, чуть не перевернув кресло. – Что еще за Шамирам? Отпусти меня!
Он растерянно моргает и действительно убирает руку. Взгляд становится задумчивым.
– Лена.
Я хватаюсь за подлокотники, потому что мое имя, произнесенное его голосом, звучит так сладко, что кажется, будто земля под ногами снова шатается.
– Выпей, ну же. Тебе станет легче.
Не размышляя, я подношу кружку с чаем к губам, вдыхаю пряный, дурманящий аромат. Потом опускаю и заставляю себя спросить:
– Ты… С тобой все в порядке? Ты не… не…
Он усмехается.
– На меня не действует твоя сила, Шами… Лена. Скажи, почему ты не защитила себя? Пять человек для тебя слишком много – в этом все дело?
– Что?..
– Но ты могла выбрать одного. И поставить их на колени, каждого, друг за другом.
– Откуда ты знаешь? – вырывается у меня.
Он надменно улыбается.
– Так почему же ты этого не сделала… Лена?
Я снова хватаюсь за кружку. В голове теснятся мысли, одна другой интереснее. Сияющий мальчик укладывает на лопатки пятерых здоровенных парней. Его куртка превращается в плащ. Ах да, и мой взгляд на него не действует. Не действует же?
Я проверяю – мельком заглядываю ему в глаза. Мальчик снисходительно смотрит в ответ.
Точно не действует. Но почему? Кто он такой?
– Лена, – его голос очаровывает, подчиняет, – почему?
Вот-вот, почему? Но отвечаю я, а не он – словно в трансе:
– Потому что испугалась. Мужчина выдержит мой взгляд не дольше минуты, большинство – еще меньше. Обычно я чувствую, как они ломаются. Если задержу взгляд после, они… сходят с ума. Чтобы точно определить время, я должна считать про себя. До тридцати. Когда Серый… В тот момент я слишком испугалась. Я бы сбилась.
– Выходит, ты их пожалела? Они напали на тебя, а ты их пожалела? – бросает он презрительно.
Я вдыхаю аромат пряностей и зачем‐то добавляю:
– Просто это не должно повториться. Больше никогда. Я слишком хорошо знаю, какими будут последствия. Мамины… друзья… Один повесился, второй выпрыгнул из окна. А один мой друг сошел с ума. Мне было одиннадцать. Я… никогда не позволю этому случиться снова.
Мальчик не перебивает, но смотрит теперь так скучающе, будто я только что провалила экзамен и все равно вымаливаю у него отличную оценку.
– Наверное, Шамирам совсем обессилела, а я зря потратил время. Разве что…
