Мамаша отодвигает дверь фургона.
– Это очень важные люди. Вы все должны улыбаться и выглядеть счастливыми. Понятно?
– Да, – бормочем мы.
– Вылезайте.
Выбираясь из фургона, я слышу, как Алена заплетающимся языком произносит:
– А пошла ты, Мамаша...
Но, кроме меня, никто этого не слышит.
Покачиваясь на высоких каблуках, дрожа в своих тоненьких платьицах, мы гуськом поднимаемся по трапу. На палубе нас встречает мужчина. Мамаша торопится ему навстречу. Я знаю, что это важный господин. Он небрежно оглядывает нас и одобрительно кивает. А потом обращается к Мамаше по-английски:
– Заводи их внутрь и взбодри алкоголем. Мне нужно, чтобы к приезду гостей они были в тонусе.
– Хорошо, господин Десмонд.
Взгляд мужчины останавливается на Алене. Она стоит, покачиваясь, у бортика.
– От этой опять ждать неприятностей?
– Она приняла таблетки. Будет тихой.
– Хорошо бы. Сегодня ее выходки совсем ни к чему.
– Заходите, – приказывает нам Мамаша. – Заходите внутрь.
Мы проходим в кают-компанию, и я застываю в изумлении. Хрустальная люстра искрится под потолком. Я вижу обшитые темным деревом стены, диваны, обитые кремовой замшей. Бармен откупоривает бутылку, и официант в белом кителе подносит нам бокалы с шампанским.
– Пейте, – говорит Мамаша. – Рассаживайтесь и расслабляйтесь.
Мы все берем по бокалу и разбредаемся по салону. Алена садится на диван рядом со мной и потягивает шампанское, положив ногу на ногу, разрез на платье обнажает ее изящное бедро.
– Я наблюдаю за тобой, – предупреждает ее Мамаша по-русски.
Алена пожимает плечами.
– Меня этим не удивишь.
– Гости прибыли, – объявляет бармен.
На прощание Мамаша посылает Алене угрожающий взгляд и исчезает за дверью.
– Видишь, ей приходится прятать свою жирную рожу, – замечает Алена. – Никто не хочет смотреть на нее.
– Ш-ш-ш, – шепчу я. – Не надо, а то у нас будут неприятности.
– Если ты еще не заметила, моя дорогая Милочка, неприятности начались уже давно.
Мы слышим смех мужчин и их радостные приветствия друг другу. Американцы. Дверь распахивается, и все девочки разом оборачиваются, улыбаясь гостям. Их четверо. Один из них – хозяин вечеринки, господин Десмонд, который встречал нас на палубе. Остальные – трое мужчин в дорогих костюмах и при галстуках. Двое из них молоды и подтянуты, их движения уверенны и грациозны, как у атлетов. Третий гость значительно старше, годится мне в деды, полноватый, в тонких очках, с редеющей седой шевелюрой. Вновь прибывшие с явным интересом разглядывают нас.
– Я вижу, ты привел новеньких, – замечает пожилой.
– Тебе стоит почаще бывать у нас, Карл. – Господин Десмонд жестом приглашает гостей к бару. – Как насчет того, чтобы выпить, джентльмены?
– Неплохо бы скотча, – соглашается дед.
– А ты, Фил? Ричард?
– То же самое.
– А мне шампанского.
Раздается урчание двигателя. Я выглядываю в окно и вижу, что мы удаляемся от причала. Поначалу мужчины держатся особняком. Стоят у бара, потягивают свои напитки, переговариваются друг с другом. Мы с Аленой понимаем по-английски, а остальные девочки почти нет, и вскоре натянутые улыбки на их лицах сменяются выражением скуки. Мужчины обсуждают бизнес. Я слышу, что они говорят о контрактах и заказах, о ситуации на дорогах и авариях. О том, кто какой контракт получил и сколько заработал. Собственно, это и есть цель вечеринки – сначала бизнес, потом развлечения. Они выпивают, и бармен наливает им по второму бокалу. Небольшая разминка перед тем, как трахать шлюх. Я вижу блеск обручальных колец на пальцах троих гостей, и представляю, как эти мужчины занимаются любовью со своими женами на больших кроватях с чистыми простынями. Женам невдомек, что вытворяют их мужья в других постелях с такими девчонками, как я.
Время от времени мужчины поглядывают на нас, и у меня начинают потеть ладони в предчувствии ночной пытки. Старикан упорно косится на Алену.
Она улыбается ему, еле слышно обращаясь ко мне по-русски:
– Какая свинья! Наверняка хрюкает, когда кончает?
– Он может услышать, – шепчу я.
– Он ни слова не поймет.
– Откуда ты знаешь?
– Посмотри, он улыбается. Думает, что я восхищаюсь его красотой.
Мужчина ставит пустой стакан на стойку бара и направляется к нам. Мне показалось, что он стремится к Алене, поэтому я встаю, чтобы освободить место на диване. Но он хватает меня за руку и останавливает.
– Здравствуй, – говорит он. – Ты говоришь по-английски?
Я киваю; в горле у меня пересохло, и я не могу произнести ни слова. Алена встает с дивана, сочувственно смотрит на меня и удаляется.
– Сколько тебе лет? – спрашивает он.
– Мне... семнадцать.
– Ты выглядишь гораздо моложе. – В его голосе сквозит разочарование.
– Эй, Карл! – кричит ему господин Десмонд. – Почему бы тебе не прогуляться с ней?
Двое других гостей уже выбрали себе пару. Один из них выводит Катю в коридор.
– Идите в любую каюту, – бросает ему вслед хозяин.
