– Дай-ка я возьму ее на руки, – предложила Анжела.
– Кто здесь мама? – возразил Фрэнк. – Ей нужна практика.
– Нельзя же позволять ребенку кричать!
– Может, ты положишь палец ей в рот? – предложил Фрэнк. – Мы с тобой всегда так поступали, Джени. Смотри...
– Постой! – крикнула Анжела. – Ты мыл руки, Фрэнк?
В этом бедламе звонок сотового телефона Габриэля казался едва уловимым. Джейн взглянула на мужа и увидела, что тот ответил на звонок и теперь хмурится, глядя на часы. Потом услышала, как он произнес в трубку:
– Думаю, сейчас я не смогу. Может, обойдетесь без меня?
– Габриэль! – окликнула его Джейн. – Кто звонит?
– Маура начинает вскрытие Алены.
– Тебе нужно поехать.
– Мне не хочется оставлять тебя.
– Нет, ты должен быть там. – Ребенок кричал все громче и корчился, как будто отчаянно пытался выскользнуть из материнских объятий. – Одному из нас непременно нужно это увидеть.
– Ты правда не обидишься, если я уеду?
– Посмотри, какая у меня тут компания. Иди.
Габриэль наклонился, чтобы поцеловать жену.
– Увидимся позже, – пробормотал он. – Люблю тебя.
– Вы можете себе представить? – неодобрительно покачала головой Анжела, когда Габриэль вышел из палаты. – Даже не могу поверить.
– Что, мама?
– Бросает жену с ребенком и бежит смотреть, как вскрывают чей-то труп?
Джейн взглянула на дочь, которая надрывалась от крика, и вздохнула. "Кто бы знал, как мне хочется пойти с ним!"
К тому времени, как Габриэль переоделся и вошел в лабораторию, Маура уже подняла кость грудины и принялась за исследование грудной полости. Они с Йошимой работали молча: нет необходимости болтать, когда скальпель надрезает сосуды и связки, высвобождая сердце и легкие. Доктор Айлз работала тихо и четко, и взгляд ее оставался бесстрастным. Если бы Габриэль не знал ее так хорошо, он ужаснулся бы ее холодности.
– Вы все-таки сумели выбраться, – заметила она.
– Я пропустил что-то важное?
– Пока никаких сюрпризов. – Она бросила взгляд на Алену. – То же помещение, тот же труп. Страшно подумать, что мне уже второй раз приходится видеть эту женщину мертвой.
"На этот раз, – подумал Габриэль, – она уже не воскреснет".
– Как Джейн?
– Прекрасно. Правда, сейчас ей нелегко под натиском многочисленных посетителей.
– А как малышка? – Маура опустила в лоток розовые легкие. Легкие, которые уже никогда не наполнятся воздухом и не насытят кровь кислородом.
– Красавица. Три килограмма семьсот граммов, десять пальцев на руках и столько же на ногах. Очень похожа на Джейн.
Впервые в глазах Мауры промелькнула улыбка.
– Как назвали?
– Пока остается Малышкой Риццоли – Дина.
– Надеюсь, скоро у нее появится имя.
– Не знаю. Я уже начинаю привыкать к этому прозвищу. – Обсуждение счастливых подробностей над лежащим между ними трупом выглядело неуместным. Но даже рядом с остывающим телом Алены он не мог не думать о своей новорожденной дочери, о ее первом вздохе и первом взгляде на мир.
– Я сегодня заеду к ней, – пообещала Маура. – Или она уже устала от визитов?
– Поверьте, вы будете самой желанной гостьей.
– Детектив Корсак уже объявлялся?
Дин вздохнул.
– Шары и все прочее. Старый добрый дядя Винс.
– Не отталкивайте его. Может, он когда-нибудь посидит с ребенком.
– Да уж, только этого ребенку и не хватало. Чтобы ему преподали искусство громко отрыгивать.
Маура рассмеялась.
– Корсак славный парень. Правда.
– Да, если забыть о том, что он влюблен в мою жену.
Маура отложила нож и взглянула на Габриэля.
– Значит, он желает ей добра. И видит, что вы счастливы вместе. – Вновь взявшись за скальпель, она добавила: – Вы с Джейн даете всем нам надежду.
"Всем нам". То есть всем одиноким в этом мире, подумал он. Не так давно он был одним из них.
Дин наблюдал, как Маура препарирует коронарные артерии. Как невозмутимо держит в руках сердце погибшей женщины. Как вскрывает скальпелем оба желудочка. Она измеряла, взвешивала, брала пробы. Но сердце самой Мауры Айлз было надежно заперто от окружающих.
Его взгляд упал на лицо женщины, о которой было известно только одно – что ее звали Алена. Несколько часов назад я разговаривал с ней, подумал он, и эти глаза смотрели на меня, видели меня. Теперь они пусты и безжизненны. Кровь уже смыли, и рана превратилась в розоватое отверстие в левом виске.
– Похоже на казнь, – сказал он.
– Есть и другие ранения с левой стороны. – Она показала на экран проектора. – На снимке видны две пули в области позвоночника.
– Но эта пуля в висок. – Он взглянул на лицо девушки. – Прямо-таки контрольный выстрел.
– Группа захвата явно не церемонилась. Джозеф Роук тоже был убит выстрелом в голову.
– Вы уже проводили вскрытие?
– Доктор Бристол закончил час назад.
– Зачем было убивать их? Они же были без сознания. Мы все были без сознания.
Маура подняла глаза от легких, с которых капало на препаровочный столик.
– Кто знал, а вдруг на них были пояса смертников?
– Никакой взрывчатки у них не было. Эти люди не террористы.
– Но группа захвата этого не знала. К тому же у них могли быть опасения насчет фетанила. Вы ведь знаете, что этот газ использовали при освобождении заложников в московском театральном центре?
– Да.
