Эни неохотно выпустила его руку.
— Я ждала такого ответа. Знаешь почему? Это предсказуемый ответ. А Бананак давно изучила твои особенности и все заморочки вашего Высокого двора. Давай не будем предсказуемыми.
— А если продолжу настаивать, что города — это более удачный выбор? Сбежишь от меня?
— Нет, — Эни поцеловала его в щеку. — Ты спас мою мать и меня. Ты делаешь все для моей безопасности. И что бы там ни говорил, ты очень заинтересован во мне. Я хоть и не отношусь к Высокому двору, но тоже умею рассуждать. И с практической точки зрения нам лучше держаться вместе. Поэтому пока я оставлю тебя при себе.
— Ты оставишь меня при себе?
Девлин свирепо поглядел на нее, но девчонку, которая выросла среди гончих и играла с самим повелителем ночных кошмаров, было не так-то легко испугать.
— Я же сказала: пока.
Услышав прежние надменные нотки в его голосе, Эни с трудом удержала улыбку.
— Ты вовсе не такой зануда, каким пытаешься казаться. А в нашей семье это высшая похвала.
— Спасибо за комплимент.
Девлин открыл дверцу машины. Теперь это был шикарный красный «лексус».
Эни обошла машину спереди и остановилась у своей дверцы, поглядывая через крышу на Девлина. Какая-то часть ее недостаточно используемой совести советовала ей держаться от этого фэйри подальше. Но сейчас Эни двигал не только голод. Как ни брыкалась она внутренне, ей нравился Девлин.
Они мчались по автостраде. Девлин мысленно отчитывал себя за то, что неотвратимо сближается с Эни. Он прожил целую вечность, а ее жизнь — всего лишь миг. В отличие от других фэйри она была гончей. Она вообще отличалась от других фэйри.
«А еще — ей грозит опасность. А еще — ее сейчас не должно было быть в живых. А еще… если я ее потеряю, это меня погубит».
Девлин не верил в неотвратимость судьбы. Он вдоволь насмотрелся на игры сестер с нитями вероятности и знал: осуществляется лишь малый процент того, что кажется реальным. Он и сам забавлялся игрой нитями и поражался их неоднозначности. Все зависело от того, кто смотрит на нити. Там, где Бананак усматривала будущую вражду и войны, Сорше виделось дальнейшее укрепление порядка. Девлин зачастую видел то и другое, однако попытки рассмотреть будущее Эни оканчивались ничем. Полотно ее жизни было скрыто от него.
В памяти его всплывали неотчетливые обрывки воспоминаний о жизни Эни, но Девлину не удавалось сосредоточиться на них. Рей. Она что- то знала. Он вспомнил уклончивые слова призрачной подруги. А что еще? Девлин напрягал память, пока у него не зазвенело в голове.
«Почему меня послали убить Эни?»
Если бы ее существование угрожало Сорше, он с готовностью убил бы девчонку. Несмотря на болтовню Бананак, Девлин не верил, что Эни возьмется ей помогать. Эни не отдаст Бананак свою кровь и не согласится убить Соршу. Почему? Просто она не настолько жестока.
Но не изменились ли нити в результате его действий? Не изменился ли жизненный путь Эни после его рассказов?
«Изменил ли сделанный мною выбор ход событий или мой выбор заранее предопределен?»
Девлин прокручивал в уме этот вопрос, не находя даже подобия ответа. Ведь не спросишь же Соршу, увидела ли она еще давно переплетение нитей Эни и Девлина. И Бананак всегда толкует увиденное в свою пользу, а потом это не всегда сбывается. Его безумная сестрица хватается за ничтожную вероятность, принимая ее за судьбоносную истину. Толкования Бананак всегда были затуманены ее желаниями. Что-то вроде извращенных надежд.
Но одно он знал наверняка, на уровне неотвратимой истины: Сорша перестала видеть Эни с тех пор, как жизнь девочки переплелась с его жизнью и жизнью его сестер. С ужасающей ясностью Девлин понял: Сорша уже тогда знала, что их с Эни жизни будут связаны.
От внезапности этого открытия, оттого, что все оказалось так просто, у Девлина закружилась голова. У обеих его сестер хватит ревности и жестокости для изменения его жизни в собственных интересах. Целую вечность они только этим и занимались. Сорша переделывала мир, приспосабливая к своей воле, а Бананак манипулировала фэйри, чтобы всячески этому мешать. Возможно, Эни не предначертано было связывать свою жизнь ни с Соршей, ни с Бананак и она предназначалась только для него самого.
«Не этим ли кровь Эни была смертельно опасна для Сорши?»
Бананак знала: он никогда не поднимет руку на сестру-создательницу. И теперь, как ей казалось, она нашла иной способ расправиться с Соршей. Что ж, вполне похоже на рассуждения Бананак.
«Но кровь Эни действительно иная, я ведь пробовал ее. И сама Эни отличается от большинства фэйри».
— Эй, тебя не укачало?
Вопрос Эни вывел Девлина из раздумий.
— Опять спрятал свои эмоции под замок, — усмехнулась она.
— Скажи, чего от тебя требует Бананак?
— Я же говорила. Убить Сета, потом Ниалла. Поделиться с ней моей кровью, потому что…
Тут Эни замолчала и глотнула воздух.
— Я тебе кое-что расскажу, но если сболтнешь, Айриэлу наверняка захочется тебя прибить. И меня заодно. Я не шучу. Об этом — никогда и никому.
Девлин кивнул.
— Айриэл стремится защитить меня от всего, но он…
Она опять замолчала, потом вдруг спросила:
— Я могу тебе довериться?
