– О чем ты? Только посмотри на его лицо! Он же безумен! – удивилась Кассандра, крепче сжав закоптелый край плаща в руках.
За ведьму ответил сам Реннет.
– Катарина права, как и всегда. Лучше бы вам не думать, что я сошел с ума или захвачен временным помутнением рассудка, что вы все сейчас поднапряжетесь и вернете меня прежнего. Сейчас я в состоянии здраво рассуждать и анализировать свои действия. Можно даже сказать, что я более честен с вами, чем когда-либо ранее. Скажу вот что: наша основная проблема в том, что война не закончится. Она не закончится, пока есть те, кто не познал на себе всю ее горечь и боль. Поэтому моя следующая цель заставить их страдать, как страдают сейчас другие.
– Собираешься пролить реки крови? – отшатнулась Катарина. – Ради чего? В этом нет смысла! Мы же Гончие! Ты сам говорил мне, что мы должны…
– Я так думал! – резко оборвал ее Реннет. – Раньше я действительно верил в чушь о том, что наши действия принесут желаемый результат! Но весь план пошел в бездну Подземного Пламени в тот миг, когда стороны саботировали переговоры!
– Но… но ты говорил о новом плане…
– Да, – быстро успокоился Реннет, смахнув со лба прядь заиндевелых волос, – и я придумал его. Два возможных варианта. Первый опирался на помощь, что мне была обещана Стражей. Ну а второй… оказался бы гораздо более сложным в исполнении, потому что мне пришлось бы действовать в одиночку. Охотников изначально не существует ни в одном из этих вариантов! Вы не пошли бы на такое, да и слышать нытье уже надоело.
Жестокие слова, брошенные в лицо магам, заставили атмосферу утонуть в тишине. Ведьма замолчала и более не пыталась докапываться до истины. Казалось, она осталась наедине с собой. Первой же заговорила Кассандра:
– Ты нам не доверяешь. В чем причина твоей жажды рискнуть, но действовать в одиночку, вместо того чтобы попросить у нас помощи? Я бы могла…
– Пошла бы за мной, не так ли? – печально скривился юноша. Его взгляд поймал молчавшую до сих пор Селлон. – И ты тоже, я так понимаю? Но подумай хорошенько, Кассандра, готова ты убивать женщин и детей? Готова забирать жизни непричастных к войне людей? И сколько жизней каждый из вас готов забрать? Две? Или может быть сразу три? А как насчет пятидесяти? Пару сотен или целую тысячу? Готовы вы пойти на геноцид, чтобы помочь мне одному?
